Мой бедный богатый мужчина

Может быть, эта девочка остается в зеркале и тогда, когда настоящая Диана уходит… Это было ее первое знакомство с иллюзиями. Значительно позже она поняла, что в мире очень много отражений, их гораздо больше, чем реальных вещей и чувств. Ведь все эти любови, восторги, привязанности существуют лишь тогда, когда ты на них смотришь.

Муж забрал ее волосы в ладонь, закрутил на макушке наподобие кички.

Потом его рука скользнула за вырез ее шелковой ночной рубашки, с обманчивой рассеянностью легла на грудь. На макушке Диана ощутила легкое прикосновение теплых губ…

Она блаженно вздохнула и вместе со своим вращающимся стулом повернулась к мужу, уткнулась лицом в мускулистый живот, внезапно показавшийся ей таким родным…

В этот раз все у них было как-то иначе, теплее и радостнее, чем обычно… Радуясь нежным прикосновениям мужа, Диана даже не думала о том, что и сегодня не получит удовольствия.

Внезапно зазвонил телефон.

– Вот зараза, – выругался Розенберг.

– Не бери, – тихонько попросила она.

– А если что-то важное? Вдруг Милка или девочки?

– Перезвонят на мобильный.

– Он тоже знает номер моего мобильного и обязательно перезвонит… Он упорный. Потерпи минутку.

В трубке раздался сочный барственный баритон, показавшийся Розенбергу смутно знакомым:

– Яков Михайлович?

– Слушаю вас.

– Это говорит отец Милы. – Баритон звучал самоуверенно и даже немного снисходительно.

– Кто, простите?

– Отец Милы, вашей падчерицы.

– Подождите, пожалуйста, я перейду к другому телефону.

Розенберг накинул халат, взял с базы радиотрубку и спустился в гостиную, поближе к горке с успокоительным алкоголем.

– И что же вы от меня хотите? – спросил он не слишком дружелюбно.

– Поговорить. Вы можете сейчас разговаривать?"

"Забыв, что собеседник его не видит, Розенберг кивнул. Потом спохватился и сказал: «Да, конечно». Открыл окно, раскурил трубку и плеснул себе на два пальца виски в широкий стакан с толстым дном.

Слушать голос Милкиного отца было неприятно, это был голос из прежней Олиной жизни, а он всегда сходил с ума от ревности, когда думал о том, как она жила до него. Даже после того как она умерла.

Он хорошо помнил момент, когда эта жгучая ревность, тоска по тому, что он не властен над Олиным прошлым, впервые посетила его. Незадолго до их свадьбы Оля пригласила его домой, рассчитывая, что ее отец уйдет с Милой гулять. Но зарядил дождь, никто никуда не ушел.