Мара

Правда, блузка со стоячим воротником и юбка по икры сковывали движения, не то что та одежда, в которой она привыкла, зато юбка была ярко-красная, и складочки на ней Берти отгладила как нельзя более тщательно. Из алого платка Берти соорудила Маре поясок, удачно подчеркнувший ее тонкую девичью талию. Единственное, что огорчало Мару, — это темные чулки. Берти настаивала, чтобы Мара их надела: нужно было скрыть синяки, а Мара привыкла танцевать только босой — как абсолютно все цыганки.

Когда Мара выбежала на сцену, Горас радостно объявил:

— Посмотрите на эту девушку! Вот вам еще одно доказательство волшебного действия «Эликсира Краснокожего»! Всего несколько дней назад ее изуродовали так, что и родная мать бы не узнала — а теперь, поглядите, благодаря чудесному эликсиру зажили почти все ее синяки и раны.

И боль сразу как рукой сняло — малышка снова может танцевать.

— Речь Гораса немало смутила Мару. Она и так-то страшно боялась выступать перед таким количеством людей, а тут еще нужно было демонстрировать волшебное действие эликсира.

Мара уже догадалась, что это за «чудесное средство». Их табор тоже одно время торговал подобной гадостью с таким же отвратительным запахом, только у них «эликсир» назывался «цыганским зельем»…

Но зрители уже начали хлопать в ладоши, и, полоснув юбкой, Мара пустилась в пляс.

Берти не понравилось, что Горас упомянул про девочкины синяки, тем более что она сама истратила битый час, чтобы их замазать. И вообще эта Роза что-то не особенно была ей по душе.

Этакая тихоня, то и дело притворяется, будто не понимает, о чем ее спрашивают. А ведь они с Горасом вообще-то, кажется, не задавали ей никаких вопросов. Муж уже ухватился за идею с испанскими танцами и пребывает в приподнятом настроении. Но с ним это обычная история.

Берти долго присматривалась к девушке, силясь понять, кто же она такая. Для того, чтобы кто-то так ужасно ее избил, должна была быть какая-то веская причина.

Ясно, что это не изнасилование. Ни на груди, ни на бедрах у нее синяков не было. Нет, ее просто выпорол кто-то. Может, она воровала в своей собственной семье? Или, может, что-то еще похуже? Да и кто она, в конце концов, по национальности? По-испански она не понимает. Берти попыталась было ввернуть в разговор два-три испанских слова, но Роза ответила ей взглядом, полным непонимания.

Берти покачала головой, глядя, как девочка отплясывает на сцене.