Мара

— Когда вы хотите, чтобы я танцевала? — спросила Мара.

— А это уж как Горас скажет.

И Мара осталась очень довольна таким ответом."

"На следующий день они совершили первую стоянку, проколесив все утро по петлявшим горным дорогам. Ночь Мара провела в фургоне с клеткой, забитой холстом и досками. И хотя даже на переднем сиденье невыносимо пахло медведем, девушка спала как убитая, ни разу за всю ночь не проснувшись. Где спали остальные, она понятия не имела.

Фургон вел парнишка — его звали Томми. Он за всю дорогу так и не сказал ей ни единого слова, но Мару это вполне устраивало.

Биттивилл был расположен в излучине узкой речушки, по берегам которой тянулись вечнозеленые леса. Мара сразу заметила, как на них с любопытством и подозрением посматривали местные жители, когда они ставили свой большой шатер почти в самом центре города.

Мара с интересом следила за приготовлениями. Индеец разложил на столе несколько пар мокасин, томагавки и головные уборы из перьев. Остальные мужчины соорудили из досок скамейки для зрителей и поставили шаткую сцену.

— Сюда придет куча детей, — объяснила Берти. И добавила: — Тебя нужно будет спрятать. А то еще эти люди Бог знает что подумают…

Вечер выдался удивительно теплый, и шатер убрали, устроив представление прямо на улице.

Первым на сцену вышел Горас. Одетый в черный пиджак, серые полосатые брюки, широкий красный галстук и высокую шляпу — весьма поношенную, но тщательно вычищенную, — он напомнил Маре одного проповедника-гаджо, приходившего к ним в табор в поисках пропавшего ребенка.

Язык у Гораса был подвешен неплохо, и зрители слушали его развесив уши. Он поведал им душещипательную историю о том, как он тяжело болел и как чудесное средство — волшебный эликсир, приготовленный из трав по старинным индейским рецептам, — помогло ему избавиться от недуга.

Затем на сцене появился Краснокожий. Его худое лицо было покрыто слоем краски. Он исполнил какую-то боевую песню, ударяя в такт по барабану.