Мара

Позднее она поняла, что все ее друзья, особенно Кланки, были в эти страшные дни очень внимательны к ней, но тогда она не чувствовала ничего… Как Джейм, ее Джейм, самый милый, самый прекрасный, самый веселый, самый живой из мужчин, мог умереть? Как могло случиться, что он лежит теперь на кладбище в склепе семьи Сен-Клеров в холодном Бостоне? «Нет, это неправда! — думала Мара. — Это, должно быть, ночной кошмар, еще немного — и я проснусь и вновь увижу его любящие глаза и добрую улыбку.»

В те серые дни она переложила все хлопоты на плечи Кланки.

Та заботилась о домашних делах, она же устроила так, чтобы тело Джейма перевезли в Бостон. Сразу после смерти сына Эрл Сен-Клер написал невестке письмо, в котором предлагал похоронить Джейма в Бостоне. Маре было все равно. Какая разница, будет ли ее возлюбленный лежать в одинокой могиле в Южной Каролине или в семейном склепе в Бостоне? Он умер, и ничто его уже не вернет. Сколько бы она ни прочитала молитв, сколько бы ни пролила слез — его больше нет. А так по крайней мере его мать будет приносить цветы на могилу сына. Даже этого Мара сделать для него не сможет.

Осознав это, она вдруг изо всей силы сжала руками виски. Целыми днями она сидела и думала о смерти Джейма: почему она не сделала того, почему не сделала этого… Она просыпалась с мыслью о нем, а засыпая, вновь видела его во сне. Но не ночные кошмары мучили ее — кошмары пережить было бы, пожалуй, легче — она видела его во сне живым и здоровым! Он смеялся, целовал ее, занимался с нею любовью, рассказывал о своих мальчишеских проказах…

Просыпаться было безумно больно, и поэтому Мара старалась не спать вообще.

Она засиживалась до утра, слушая гудок далекого поезда и перестук колес, которые отколачивали развеселую песенку, еще сильнее напоминавшую Маре о том, что она потеряла.

Ребенок не стал для нее утешением, хотя Викки была единственным живым напоминанием о Джейме. Маре слишком больно было смотреть на дочку, глядевшую на нее синими глазами Джейма и улыбавшуюся его веселой улыбкой.

Мара старалась как можно реже видеть Викки, полностью перепоручив ее заботам няни.

А жизнь тем временем шла своим чередом, как бы насмехаясь над неизбывным горем Мары."

"Цирк отправился из Южной Каролины в Виргинию, затем пересек реку Огайо и начал гастроли в южной части штата Огайо. Звуки, постоянно доносившиеся до Мары, — звуки другой, счастливой жизни, — причиняли ей безумную боль.