Мама поневоле

Ксения снова уснула, а я поехал домой, чтобы дать ей возможность отдохнуть. Будь моя воля, то остался бы с ней до утра, но дома требовалась моя помощь. Ксюша переживала за Надю и Макса, я решил, что останусь в Питере и буду ночевать в квартире с детьми, пока не минует угроза выкидыша. Я все никак не мог смириться с тем, что позволил себе оставить Ксению одну и снова поступить теперь так же с детьми не мог. Да, винить в сложившейся ситуации можно было кого угодно: Ксения винила себя, я – себя и каждый из нас был по-своему прав, но теперь следовало думать о том, как жить дальше и кончено же надеяться на лучшее.

– Все будет хорошо. Ксюша спит, она просила меня остаться с детьми.

Я пошел на маленькую хитрость, и, зная симпатию старушки к моей персоне, она примет эти слова за чистую монету.

– Как хорошо, что ты будешь рядом, Глеб. Мне так будет спокойнее, – с неким облегчением произнесла женщина.

– Ксюша пробудет несколько дней в больнице...

– Господи, – всплеснула она руками.

Я перевел взгляд в понурое лицо мальчика, и мой взгляд потеплел, а от усталости не осталось и следа. После Ксении ему приходилось сейчас хуже всего. Столько ответственности выпало на долю этого ребенка...

– Ты же надеюсь, будешь не против, если я поживу с вами? – спросил я у него.

– Не против, – он качнул головой, смотря на меня грустными глазами.

– Я не обижу, – заверил его, а сам задался вопросом, что было в голове у этого мальчика.

Говорил, что не обижу Ксению, а сам был косвенно виноват в том, что она сейчас находилась в больнице. Мне следовало предохраняться и не быть дураком. Беременность – это несомненно хорошо, но слишком уж как-то много волнений вокруг этого события. Странные чувства.

– Хорошо, ужинать будешь? – спросил он. – Мы еще не кушали, ждали тебя с новостями.

– Да, не отказался бы.

Я тяжело вздохнул и разулся.

– Заходи, расскажешь, как она себя чувствует? Я очень за неё испугался.

Я хоть и сам давно взрослый мужчина, а сердце за мать иногда болело так сильно, что вздохнуть было тяжело.