Малец

Недовольный гул прокатился по обозникам:

— Нет, ты уж объясни обществу, — набычился казак, — как людям тогда жить, если ни денег, ни хлеба? Может, скажешь и соли тоже нет?

— И соли тоже нет, — подтвердил Афанасий опасение обозников, — и вообще без вас дел у меня много, так что ступайте себе подобру-поздорову.

На этом воевода развернулся и шустро скрылся за дверьми.

Обозникам только и осталось недоуменно переглядываться:

— Это что же такое творится? — Возмутился один из обозников.

— А ну братцы, тащи воеводу на правеж!

Казаки подхватились с подвод и ринулись вслед за Афанасием, однако все их усилия пошли прахом, когда они вломились в комнаты воеводы того там уже не было — сбежал через вторые двери. Дьяка тоже не обнаружили, тот раньше своего начальника обеспокоился своей безопасностью.

— А ну, веди в амбар, если жизнь дорога.

В результате полной очистки амбара, казакам удалось загрузить лишь три подводы из двадцати двух и чтобы их действие не расценили как грабеж, заставили приказчика все забранное записать в амбарные книги как выдачу хлеба в счет задолженности. На этом стихийные действия не закончились, казаки толпой двинулись искать воеводу, потому как полученное не могло даже в малой степени удовлетворить служивых.

— Все, казаки, — озвучил на привале решение старший обоза, — пора отправлять в Тобольск гонца, а заодно челобитную в Москву писать. А не будет ответа, Афанасия на воротах весить, хватит, попили казацкой кровушки.

— Погодь, Тимофей, — возразил старый казак, — то, что ты по воеводе предлагаешь — бунт, нельзя воеводу жизни лишать.

— А нас по миру пускать можно? — Подвысил голос служивый."

"— Тоже нельзя, — согласился старый, — тут всем миром думать надо, а не то горячие головы быстро полетят. Вот гонец из Тобольска вернется, тогда и думать надо будет. А вообще казаки, здесь не только в воеводе дело.

— Как это не в воеводе? — Встрял еще один служивый, — он наши денежки на себя извел.