Малец

— А там чего? — Кивнул Андрей в сторону лошадей впряженных в странные кургузые тележки на больших колесах.

— Там тоже чугунные, только четырех фунтовые.

Настроение сразу упало, время ожидание закончилось, они уже сильно опаздывали к назначенному полковнику срокам.

— Чего нос повесили? — Гаркнул довольный сержант, командовавший разгрузкой. — Али пушки не по нраву пришлись?

— Да какие же это пушки? — Махнул рукой Ванька. — Чугун, баловство.

— Баловство говоришь, — прищурился сержант, — а вот это мы скоро проверим.

Из-за телег выпрыгнул молодой приказчик и направился в их сторону.

— Ух, ты. Васька? — Тут же подскочил Раевский. — Никак Дежнева сын снова решил нас навестить?

— Здрав будь Андрей Титович, — кивнул Васька, — вот пушки по царскому заказу привез, думал в Москву потянем, а тут у вас со шведом веселье затевается.

— А чего ж тогда чугун привез, бронза всяко лучше? — Встрял Иван.

— Бронза лучше, но и эти не плохи, только каждый раз после того как отстреляются вычищать со щелоком хорошо надо.

На это Дробышев снова сплюнул и отвернулся, выражая свое несогласие.

— Ладно, давай в овраг, — решил, наконец, Лермонт дабы избавиться от сомнений, — там испытаем, чем твои пушки хороши.

Овраг оказался недалеко, всего полверсты отъехали от приказа. Пушку отцепили от двойки лошадей и скатили вниз по полого срытому спуску.

— Вроде короче у сибирских пушка получилась. — Выразил сомнение Раевский, осматривая необычной бутылочной формы орудие, — и лафет чудной, на два колеса.

— Ага, — подтвердил сибиряк, подхватывая станину вдвоем с помощником, чтобы развернуть орудие, — а короче за тем, чтобы вес поменьше был, да заряжать сподручней.

Андрей хмыкнул, такая конструкция станины ему сразу понравилась. Большим колесам были не шибко опасны всякие неровности поля, а четверо пушкарей в случае чего и руками смогут легко перекатить пушку на другую позицию.

— Ты чего делаешь-то? — Выпучил глаза Дробышев, когда Васька всыпал полный мерник пороха. — Разорвет!

— С чего разорвет? — Возразил тот, запихивая следом пыж. — Тут чугун не простой, он как бронза прочный, иркутский воевода на двойном заряде палил и ничего.

Когда в пушку следом за пыжом засыпали два мерника каменного дроба, то Иван перекрестился и попятился от пушки подальше и вместе с ним отошли другие, от греха.