Малец

Патрик же все представление откровенно восхищался девушками и его похвалу я воспринял как должное, такое впечатление что все действо ему было по барабану, главное чтобы дамы в откровенных европейских платьях порхали по сцене. В конце Гордон даже расчувствовался и достал платок промокнуть выступившую слезу, и это старый железный воин, не раз смотревший смерти в лицо. Уходя, он посоветовал всем хорошо отдохнуть.

Ага, пусть отдыхают, часа три вздремнут после обеда и пожалуйте обратно, будем исправлять ошибки, которые наделали, тем более, что приказа о казарменном положении актеров не отменили, оно и правильно, вдруг в кабак сбегут накануне премьеры.

Кстати, актеры уже давно на меня волком смотрят, надо бы, как все закончится, не попасть к ним в объятия. Удавят от полноты чуйств.

— Едут! Едут! — Раздался крик на дворе.

Спрашивать, кто едет не стоило, все знали о ком идет речь. По истории я знаю, что Петр, вернувшись из своего заграничного путешествия, поехал не в кремль, где его все ждали, а в немецкую слободу, а вот у кого приземлился, убей — не знаю.

Может быть у Анны Монс?

Царь, очень приятно"

"Приезда царя в Москву Любим не застал, на это время он был отправлен князем кесарем в Новгород, дабы там найти и допросить некоего Ваньку Сулева, который укрылся у своих дальних сродственников. Вроде бы простое задание, но все с самого начала пошло наперекосяк. Во-первых: князь не разрешил брать в путь своих проверенных товарищей, мол, они ране в одном полку с мятежниками служили, и хоть в бунте участия не принимали, все же поостеречься будет не лишним.

В-вторых: где-то на половине пути в отряде начался мор, но то не чума, не оспа, но что-то серьезное, потому как сначала занедужили сразу двое, а на следующий день еще один. Пришлось оставлять болезных по деревням, чтобы не свалились с лошади в пути. А в-третьих: вообще человек пропал, причем поиски его не привели к результату. Хозяин постоялого двора утверждал, что кто-то из служивых под ночь выехал за ворота и больше не появлялся. Неужели в бега подался?

После этого случая Любим специально стал следить за оставшимися в отряде, и спустя некоторое время у него сложилось впечатление, что четверо, из навязанных Ромодановским попутчиков, хорошо знают друг дружку, хотя с самого начала делали вид, что незнакомы.