Малец

Он тебя хорошо знает, соседи все-таки, поэтому плохого не присоветует, если сам не предложит, то и не стоит оно того, а если предложит, то сам понимаешь, молчать должен, узнаю что проболтался кому…

— Да ты что, бать, не уж-то я не понимаю?

— Сам про Сашку сказал, нешто он не понимал? А дошло только когда отец вожжами.

* * *"

"Любим Матвеевич Кровков добрался со своим отрядом до Тобольска к началу августа, вроде бы и не медлили, а поди ж… Велика Россия. Отдыхать с дороги не стал, в тот же день двинулся в Сибирский приказ.

— Какими судьбами в наши края, сотник? Служба, али к отцу в Якутск едешь?

— Служба, Андрей Федорович, — поклонился Любим воеводе, — боярину Ромодановскому надобно, чтобы я в таможенные книги глянул, да по поводу одного купца прознал.

— Ну, служба, так служба. — Кивнул Нарышкин. — Сегодня отдохнешь с дороги, а завтра в приказ пройдешь, все что понадобится, покажут. Ну а пока поведай чего там, в Москве, говорят царь, Петр Алексеевич, большим посольством к голландским немцам отбыл.

Дальше разговор пошел о жизни Москвы, и ничего существенного не содержал, кроме настроения служивого люда:

— Да-а…, — протянул воевода, теребя бороду, — опять стрельцов кто-то на бузу подбивает, никак от Софьи все идет. Ох и тяжко после этого будет, Петр Алексеевич и так сестру не привечает, а если стрельцы еще раз бунт учинят, не сносить ей головы. Думаю, вольницу стрелецкую царь более терпеть не станет. Ну, да ладно, даст Бог не посмеют против царя идти.

На этом разговоры закончились, хоть воевода и был хорошо знаком с отцом Любима, но статус держать должен и с простым сотником вести долгие беседы не мог.

С утра Кровков посетил приказ и, забрав дьяка, отправился смотреть таможенные книги:

— Это что? — Брови сотника полезли на лоб, когда он увидел забитые свитками и книгами полки до самого верха в писчей избе.

— Вот, здесь и хранятся все наши книги и списки товаров, с которыми купцы проезжают. — Пояснил ему дьяк.

Настроение Любима резко упало, а когда служащий пояснил ему какой объем придется переворошить, потому, как все распределялось не по времени писания, а по наличию свободного места, совсем лишился надежды.

— Мы здесь век искать будем, — вздохнул сотник.

Однако дьяк был не согласен:

— Нет, долго искать не придется, в седмицы три или четыре управимся, а заодно и все свитки прошлого года выберем, не хранить же их дольше.