Малец

Объяснить мастеру суть моей идеи оказалось делом небыстрым, по-моему, он до конца так и не понял:

— Ежели так надо, сделаем, не велик труд, — пробасил он, и кивнул на маленький ящичек лежащий на полке стеллажа, — а красивее понадобится, то вон там у меня пробы лежат, при свете дюже занятно смотрится, переливы как у камня самоцветного.

Не поленился, посмотрел, действительно красивые образцы, вот их за основу и возьмем, тут стойкости к температурным перепадам не нужны, а всем будем говорить, что для изготовления жетонов используются редкие самоцветы, смотришь, и фальшивомонетчики на подделку не решатся.

Прихватил несколько цветных пластинок и побежал к Асате, надо определяться с номиналом и рисунком.

М-да, спорили с отчимом дня два, впоследствии к нашему спору подключилась мать, и даже Дашка попыталась вмешаться в процесс принятия решения, за что и получила от отчима девяносто девятое грозное предупреждение. Но так или иначе решение было принято, осталось сделать пантограф для того, чтобы масштабировать рисунки для изготовления матриц, которыми и будет, собственно говоря, формироваться рисунок эмалей.

Осталось только окончательно отладить технологический процесс.

Весна 1697 года с трудом отвоевывала свое тепло, пару раз оттепели оборачивались метелями с холодным пронизывающим ветром, старики качали головами и старались припомнить, когда именно была такая же погода. Но память людская оказалась ненадежной, а потому точный год назвать не могли, однако все склонялись к тому, что большая часть ржи на полях вымерзнет, так как при такой весне, образовавшийся лед на полях только усилит последствия холодной зимы:

— Вот так-то, Васька, — ворчал Асата, — останемся нынче мы без хлеба.

Цены купцы на привозную рожь такие назначат, что хоть ложись и сразу помирай. Слышал, люди судачат, мол, гонец из Красноярска был, поведал, что ныне из Томска караванов не будет, там еще зимой с полей весь снег сдуло. Да и много ли от туда привезут, ежели своей ржи не будет голодно в слободе станет, а уж про Нерчинск совсем не говорю, хорошо если с Китая рис завезут.

— Ну, всё-то не вымерзнет, — отвечал я кузнецу, ну не припомню, чтобы в Иркутске когда голод был, — это со стороны Иды гладь, где солнце и припекает, а за кайской горой мест укрытых от солнца хватает, там снег в лед не обратился еще.

— Добро если так, — вздохнул отчим и тут же продолжил ворчать, — реки седьмицы на две позже вскроются, а крицы у нас совсем немного осталось.