Малец

Так что бег мой закончился у центральной кремлевской башни, дальше скользнул по боковой лестнице на левую сторону стены и уже по ней пробрался до башни угловой. Зачем до нее? А вот за тем, центральная башня построена так, что венцы бревен не выступают наружу, и спуститься с нее весьма и весьма трудно. А вот в угловой башне бревна выступают и по этим вступающим бревнам спуститься, при определенной сноровке, трудности не составляло. Сноровка у меня была. Потом бег до своего двора. Дома никто не спал, переживали, вот только успокаивать мне их было некогда.

Потребовал, чтобы к утру подготовили сани с теплой шубой и натопили баню, а сам схватил трофейный лук, с которым иногда проводил тренировки, свое короткое копье и побежал обратно. На двор Мельникова пробрался в последний момент, еще бы немного и упустил Матвея. Пока сторожа опускали Асату в одной рубахе в яму, прокрался к крыльцу и затаился в тени. Да, расслабились подручные боярина, ни один не сумел оказать сопротивления, да какой там «оказать», они даже не поняли что случилось. Потом в сенцах сторожки нашел одежду Асаты и сбросил ему в яму, иначе до утра может не дожить, а и доживет, так потом болячек на оставшуюся жизнь наживет, а то нам ни к чему. В конце забрался в «холодную» где раньше простоял привязанный к крюку около двух часов и отведал кнута, натянул лук и стал ждать. Ждать пришлось долго, примерно часа три, наконец, какая-то девка наткнулась на труп приказчика, далее беготня и суета. В «холодную» заглядывали несколько раз, вот только не видели ничего, темно, вообще непонятно чего хотели. Как бы то ни было, но своего я дождался, выполз боярин из своей берлоги, дальше все просто: пустил стрелу, снял тетиву, сбил лепесток с древка копья и засунул деревяшки под половицу. А когда заявились люди разбойного приказа, выскользнул за ворота, никто на меня даже внимания не обратил, мало ли куда мальца с поручением отослали. Асату у ворот встречал вместе с матерью, да уж, намерзся мужик — сам бледный, а нос еще и сизый, он бы в яме в одной рубахе точно до утра не дожил бы. Напоили его горячим сбитнем, который тут же прикупили у разносчика, сунули под шкуру и на рысях домой, отогревать мужика мороженного. Дай Бог обойдется без последствий.

— Васька! Поди сюда.

Ага, это Брага нарисовался, сейчас допрос учинит, чует, что без меня не обошлось, а предъявить чего конкретно не сможет. Ну и пусть его, он мне не отец родной, так что на откровенность пусть не рассчитывает.