Малец

Матвей молча отвязал мальца, сунул в затекшие руки его короткую шубейку, вывел за ворота и попытался затрещиной скинуть того в снег, однако Васька как-то умудрился извернуться и мало того, что не получил по затылку, так и еще в шубу влез. Ни угроз, ни сожалений, как это всегда бывало с другими, сразу включил ноги и исчез в темноте.

Приказчику только и оставалось хмыкнуть и почесать затылок под шапкой, вот ведь ловкач.

— Богдан, — крикнул он в темноту, запирая ворота, — давай кузнеца, поди хорошо подумал уже.

"Через пять минут перед ним предстал тщедушный мужичок, трясущийся от холода, казалось, что этот будет на все согласный, лишь бы попасть в тепло. Однако такое впечатление было обманчивым, и в этом приказчик имел возможность скоро убедиться, вроде уж в чем душа теплится, а кремень, ни за что не шел на предлагаемые условия. Промучившись с ним до полночи, Матвей решил перенести «беседу» на утро, пусть еще посидит, подумает, а поутру, если согласие не даст на дыбу пойдет, косточки размять.

Спровадив подопечного Богдану, приказчик повернул к дому, в этот день он знатно потрудился, пора и отдохнуть, но подняться на крыльцо он не успел, откуда-то сбоку к нему метнулась тень, и что-то острое впилось в горло. Удивительно, боль хоть и чувствовалась, но не затопила все сознание, Матвей инстинктивно вскинул руки и вцепился в палку, до него сразу дошло, что это вовсе не палка, а древко копья.

— Алексей Федорович, кормилец ты наш, беда приключилась! — Будила боярина жена, — Просыпайся скорей.

— А? Что? Что случилось? — Отряхивая остатки сна, Мельников непонимающе уставился на свою супружницу.

— Беда, говорю, приключилась, Матвея нашего приказчика во дворе побили, и сторожей Степку и Богдана тоже жизни лишили.

— Как это? — Вскинулся боярин. — Кто посмел?

— Да кто ж его знает? Девки поднялись на хозяйство, а у крыльца Матвей в луже крови, побежали до сторожей, а те тоже смерть приняли.

— Поднимай дворовых.

— Да встали уже все, — доложила супруга, — ждут, чего ты решишь.

— Пусть бегут, да не медлят. — Мельников вскочил с постели и принялся самостоятельно натягивать порты. — Ох, ты ж, как же они татей пропустили-то? Надобно бы проверить, не пропало ли чего.

Кое-как одевшись, боярин вывалился во двор, который уже вовсю освещался факелами:

— Где Матвей? — И не дожидаясь ответа шагнул с крыльца в сторону толпы у соседнего дома.