Малец

Работать с таким буром было непросто, попробуй его потягай, через каждые полметра бурения, хорошо если глина или песок попадется, бур его просто в сторону выдавит, а так, уперся в песчаник, и тягай его постоянно на поверхность, глинистого раствора то нет, вымывать раздробленный в крошку камень нечем. Ну а уперся в гранит, все амба, ищи другое место. В качестве проверки профессионализма загнал их за реку Иду, туда где потом образовалось предместье Рабочее, и велел забуриться в трех местах-. Как и следовало ожидать, на глубине в три сажени в двух местах наткнулись на угольный пласт, правда толщина у него была небольшая, всего в аршин, но важен был сам факт.

Штольню что ли в этом месте поставить, бозойский уголек когда еще будет, а здесь вот он, рядом. Хоть и немного, зато под боком, а там, под гору вдруг пласт толще пойдет, недаром же горел уголь под горой в девятнадцатом веке.

* * *— Глашка, сколько раз было говорено, за Гнедкой смотреть, чтобы на лютик не выходил? — В сердцах выговаривал дочери Данила Рябой.

 — Смотри, как раздуло болезного, чего теперь делать?

— Тятя, смотрели мы, хорошо смотрели, не подходил он к лютикам, — оправдывалась мелкая, — да вон и Ванька подтвердит, там болотце, не прошел бы он никак. А Гнедку уже второй раз так раздуло, в первый раз в Семеновой пади было, а там лютик совсем не растет."

"Данила в отчаянии отмахнулся от объяснения дочери, он и сам понимал, что Глашка вряд ли хоть на полчаса оставляла коня без присмотра, но поделать с собой ничего не мог, должен же хоть кто-то быть виноват.

А что именно произошло с конем, догадаться не трудно, двадцать лет трудяге, а это срок для крестьянской лошадки предельный. Еще два года назад планировал смену Гнедке вырастить, да не сложилось пал конек, а другого только месяц назад выменял, в силу еще не вступил, только на следующий год под упряжь встанет. Недотянет Гнедко до Иркутска, никак недотянет, придется свой невеликий скарб по другим возам распихивать, благо не один на край земли отправился. Вот что теперь с телегой делать. Продать ее тут некому, все такие же бедолаги.

Поначалу-то шибко горевали, когда подьячий о переселении в Сибирь объявил, думали жизнь на этом и закончится, но когда прибыли в Томск рассудили, что не так уж и страшна эта сибирская земля. Однако на этом все не закончилось, и из Томска отправили дальше, сначала в Красноярский острог, а потом и далее в Иркутск.