Лорд Системы 2

Кажется, у нас здесь завелась ловкачка.

Следующим к Чёрти-что подходит Патрик. Малой протягивает ему копьё, но тот не берёт оружия, упрямо скрещивая руки на груди.

— Я не буду сражаться! — возмущённо выдаёт наше «чудо». — И не возьму в руки оружие.

— О, и отчего же? — улыбаюсь ему.

— Я пацифист! — вскрикивает тот.

— Это манекен, — говорю, — не человек. Отнесись к этому как к спортивному упражнению.

— Это негуманно, — мотает он головой, — Это имитация человека, хотя и скверная.

— Слышал, как он тебя назвал? — обращаюсь я к чучелу.

— Я-я-я… Я ничего такого не говорил! — начинает оправдываться Патрик.

— Но ведь подразумевал, не так ли? — смеюсь я на его доводы.

— Да нет же! Я — пацифист! Я не могу сражаться с кем-либо, в том числе и с манекеном. Это бессмысле… А-а-а-а! — неожиданно срывается в визге мужчина.

Пока он распинается передо мной, я подаю сигнал Малому. Тот незаметно придвигает манекен к Патрику так, чтобы тот попал в десятиметровый диапазон.

И теперь последний с оглушительным криком мечется из стороны в сторону вокруг манекена. И мне кажется, что Черти-что определённо получает удовольствие от происходящего.

Иначе как можно объяснить широкий оскал на белоснежной маске?

Забааааавный…

Ну да, оно ведь ещё и разговаривает. Я порой забываю про это.

В общем, Патрик также выбывает. По итогу первых испытаний я готов остановиться на Ботане, тот хотя бы старается.

Последним к манекену подходит Третий.

Парень, никак не выражая эмоций, вертит в своих руках копьё, беря его и так и сяк, точно пытаясь понять, с какой стороны его вообще держать.

— Он, что, не может отличить тупую сторону от острой? — усмехается Мышь, в чём её на удивление, поддерживает Хрюша, тихо хмыкнув.

После шоу, которое устроил Патрик, наши дамы тоже подтягиваются, чтобы не пропустить интересное.

— Надо подойти и ткнуть его копьём, — уточняет Третий, — я правильно понимаю?

— Да, — киваю, — если сможешь.

— В какое место?

— Куда угодно.

— Просто ткнуть?

— Да давай уже, зануда, — не выдерживает Хрюша.

Третий берёт копьё в руку небрежно, словно посох или зонтик. Никакой боевой стойки, просто делает несколько шагов вперёд.

Он никак не меняется в лице, не прыгает из стороны в сторону, не борется с неизвестной напастью.

— Вот так? — он словно сомневается, что всё делает правильно.