Лютая охота

И девочка, которая клялась ему в вечной дружбе, теперь вовсю судачила со своими подружками об этом отвращении. Предательство. Это слово он тогда отлично понял.

– Шайка ублюдков, – сказал он, не отрывая, однако, пистолет от виска.

Деликатный и внимательный пятнадцатилетний Лемаршан, который вызвал гримасу отвращения у восхитительной Мари-Элизабет ди Антонио, в тот день умер. Его место занял другой Лемаршан: задиристый, упрямый и злой, которого никто не любил, но все уважали. Потом он поступил в полицию, чтобы было где избыть свою злобу, и творил насилие и прочие мерзости уже легально, в государственном масштабе.

– Подумай хорошенько. Тебе осталось от силы месяцев шесть. Если не сделаешь этого сам, сделаем мы."

"Он внимательно на них посмотрел. Они стояли, опустив руки и стволы вниз, и наверняка в стволах было только по одной пуле. Да и, в конце концов, они были правы: психиатр диагностировал у него депрессию со склонностью к суициду. Он не выдерживал нагрузок. Он никогда не поспевал. И никогда не имел случая пожить той жизнью, которая стоила бы свеч.

Однако упрямый и мерзкий полицейский, в которого он превратился, все-таки получил еще один шанс, когда встретил свою бывшую любовь. Ей было тридцать, ему сорок три. Она была хорошенькая брюнетка, крепенькая, умная и веселая. Правда, замужем, но молния на этот раз поразила обоих сразу. Когда они были вместе, она забывала обо всем на свете и не сводила с него глаз. Она заставила его почувствовать, что он для нее важен.