Люби меня

Не могу ничего поделать… У меня встает.

Сука… Главное, не поворачиваться боком.

Сердце так разгоняется, что на какое-то время оглушает, и я не сразу понимаю, что Соня говорит, прежде чем сгрести мою одежду и снова покинуть спальню. Откидываю розовое одеяло, словно делал это именно здесь тысячу раз. Забираюсь в постель и, прикрывая веки, застываю. Тону в ее запахе. Кажется, он пьянит сильнее алкоголя, который продолжает бурлить по венам какими-то нелепыми остатками. И вертолеты в голове от Сони.

Признаю, блядь.

– Я погашу свет, окей? – раздается совсем рядом нежный голос, который ранит, будто выстрелы.

Не открывая глаз, слегка киваю. Это для нее. А для себя – я на полной, мать вашу, скорости в стену лечу.

Матрас на ее появление практически не реагирует. Я же… Судорожно вздыхаю.

– Тебе плохо?

Да, блядь, мне очень плохо. И очень хорошо.

В животе ноющая боль скапливается. Член распирает, словно ствол ружья, в который загнали слишком мощные патроны. В груди все и вовсе превращается в пульсирующее жаром месиво.

– Саша?

Сонина ладонь касается моей щеки так неожиданно, что я не успеваю заблокировать реакции. Вздрагиваю и сдавленно стону.

Она пододвигается еще ближе.

– Что такое? Ты был ледяной, а сейчас очень горячий…

Перехватываю тонкое запястье, отвожу подальше от себя и… Одновременно с этим движением поворачиваюсь на бок. Практически сталкиваемся телами. И все – по венам чистое безумие течет.

Именно оно заставляет меня прохрипеть:

– Он целовал тебя?

Клянусь, повторить вопрос или привести какие-либо уточнения я уже не способен. Хорошо, что Соня понимает, о ком речь.

– Нет… Не целовал… – отрывисто выдыхает, опаляя мне подбородок до таких пределов, что я чувствую покалывание глубоко под кожей. Где-то у кости. Их тоже плавит и ломает. – Я не решилась. Для меня важно, как и с кем это произойдет. Я слишком долго мечтала…

Захлебываюсь эмоциями, которые заставляют мои глаза слезиться.

«Опомнись, баран…» – взываю сам к себе.

Но я ведь давно утратил лидерство в этом бою.