Люби меня

Но, блядь… Если сейчас пуститься во все тяжкие – а я, сука, близок именно к этому? – то стоит признать, что так было только изначально. Первый, второй раз… Все следующие, едва поймав «изделие-Богданову №2» в поле своего зрения, я стопорюсь на ее лице.

Я не могу понять, что с ней.

Почему она улыбается так, словно мир вокруг нее вращается? Почему ведет себя так, будто мы в ее жизни – массовка? Почему кажется, что она сама под кайфом от этой жизни?

Почему каждый раз, как я ее вижу, меня будто из нутра выносит? Почему меня, мать вашу, настолько, блядь, сильно полощет? И самое главное… Почему эти ебучие ощущения мне нравятся?!

Я бы мог притянуть себе в оправдание то, что вставляет чисто ее непорочность.

Никаких ответов у меня нет. Я просто стараюсь это игнорировать. И очень даже успешно. У меня в жизни и без телок миллионы интересов. Тем более, зацикливаться на одной – это вообще не про меня.

Все идет нормально.

Пока она не надевает более-менее нормальное тряпье и не появляется у нас на вечеринке. Сука, вот какого хера? Зачем? Почему ей внутри своей секты не сидится? Или где она там живет? Кто ее сюда отпустил? Разве для них нахождение здесь не является грехом?

Еще и Чара… Гондон же! Удружил, блядь. Сам за этой своей Дикаркой таскается, как свихнувшийся, и мне буквально подсунул под хуй вторую.

«Как за своей…»

Клянусь, что уже собираюсь отвести от Богдановой взгляд и переключиться.

Подрываюсь с дивана, не успевая думать. Пересекая помещение, такую агрессию невольно на лицо выливаю, что не только этих долбоящеров одним своим видом пугаю, но и саму Богданову. Пошатнувшись, будто мы столкнулись физически, резко прекращает танцевать.

Я машинально оцениваю пространство. Все нормально: не очень близко подошел.

Но она продолжает вести себя неадекватно.

Не знаю, чему их учат в этих общинах, но то, как Богданова на меня в этот момент таращится, в нормальном обществе, вроде как, является неприемлемым.

Только недолго."

"В какой-то миг контакт случается без моего на то влияния. Я, блядь, просто втягиваю кислород и опускаю веки. Смеряю эту лилипутку презрением, а у самого… Сердце как-то странно дергается и ни с того ни с сего вдруг начинает тарабанить, как поезд в глубине длинного темного туннеля.

Оглушает. Рвет жилы и вены. Отбивает мышцы.