Люби меня

Оно разбухает, пульсирует, сокращается, рвется, сжимается, выплясывает, скачет, выстукивает мне в ребра – и все это с такой сумасшедшей силой, с которой я еще не сталкивалась.

Голоса солистов стихают. Оркестр завершает композицию. Секундная тишина. И все начинается по-новой. Тогда я уже не выдерживаю. Бросаюсь обратно в комнату, спешно вытираю лицо и, накинув халат, выбегаю во двор.

Налетев на Сашу, изо всех сил прижимаюсь. Оркестр продолжает выступление, а я смеюсь и плачу, плачу и смеюсь… И все это время обнимаю своего принца.

– Ты сумасшедший, – выдыхаю в восторге, когда музыка в очередной раз стихает. С балконов кто-то что-то кричит, но нам плевать. Композиция идет на третий заход. – Разорвал мне сердце, склеил, укрепил… Влюбил в себя еще сильнее!

– Сильнее? – тихо повторяет Сашка, не отвечая на мою улыбку.

– Да, – легко подтверждаю я. – Не знаю, что с этим теперь делать. Возможно, ты скоро пожалеешь…

– Не пожалею, – бурчит хмуро.

– У тебя получилось! Получилось же! Я счастлива! Нет, я самая счастливая!

Он задерживает взгляд на моем лице. И только убедившись, что транслирую правду, протягивает букет, о котором мы оба забыли.

– С днем рождения, Соня-Солнышко, – выдает без особых интонаций, но смотрит так, что я таю.

– Мм-м… Орхидеи, пионы… Какая красота! – утыкаюсь в бело-розовое чудо лицом.

Вдыхаю и замираю. Ощущение, что в этот момент от меня, как в мультиках, миллионы алых сердечек летят.

– Саш… – мне все еще трудно говорить. Голос дрожит, то и дело ломается. – А как ты узнал точное время моего рождения? Или это совпадение?

– Не совпадение, конечно, – важничает в своей привычной манере. Наконец-то его беспокойство отпустило.

– Боже… – задыхаюсь. – Я от тебя никогда не ожидала… Спасибо большое! Правда, это незабываемо… Я точно запомню на всю жизнь. Это не просто лучший мой день рождения… Это просто лучший день в моей жизни!

– Не последний лучший. Точно тебе говорю, – хмыкает довольно.

И обнимает так, что у меня кости трещат.

Музыканты, солисты и все причастные ближе к четырем утра заканчивают и уезжают, а мы еще долго стоим. Целуемся до упоения.