Люби меня

Он же дышит все тяжелее, периодически резко сглатывает, приглушенно порыкивает и, наконец, с самым сексуальным стоном кончает.

Поток горячего семени выстреливает мне на живот, на грудь, на плечи… Пару капель попадает на подбородок и губы. Я замираю. Не знаю, что с этим делать. Не бросаться же стирать, пока Саша проживает свою вспышку блаженства. Просто не двигаюсь и осторожно дышу.

Едва это извержение прекращается, Георгиев сам тянется к моему рту. Я прекращаю дышать, когда касается пальцами того места на моей нижней губе, где жжет его сперма.

Теоретически я знаю, чего он хочет… Подчиняясь, совершаю сосательное движение, пока вкус его семени не размазывается по всей полости рта.

Но реальность в очередной раз в хорошем смысле поражает меня.

Он необычный, конечно. Очень насыщенный и пахучий. Из знакомых мне ноток могу распознать терпкость, пряность, солоноватость и вместе с тем некоторую сладость. Специфический коктейль. Головокружительный и взрывной. Он заставляет меня ощущать ноющее возбуждение.

Когда внизу живота возникает тянущее жжение, а в промежности возобновляется пульсация, я раскрепощаюсь и облизываю Сашины пальцы смелее.

– Блядь… – хрипит он у моего виска.

Я отзываюсь постаныванием и ускоряюсь. Сосу до тех пор, пока от того пьянящего вкуса остаются лишь приглушенные отголоски."

"Немного смущаюсь позже, когда приходится открыть глаза и посмотреть на Сашу. Но тут меня спасает то беспокойство, которое он выказывает после каждой нашей близости. Постоянно боится меня обидеть. Я уже знаю, что делать, чтобы развеять эту тревогу.

– Люблю тебя, – шепчу ему, поглаживая мокрый затылок и виски.

Если бы Саша был верующим, я бы характеризовала каждое следующее за моим признанием смыкание его век как своеобразное: «Слава Богу». Да, он испытывает не просто облегчение. Это тихое счастье, умиротворение и благодать.

Принимая душ, как обычно, увлекаемся. Целуемся, трогаем друг друга и снова доводим до оргазма. Когда одеваемся, Саша неожиданно сражает меня крайне довольным тихим смехом.