Лишний_в_его_игре

А я какое-то время не желаю тебя видеть.

Я смотрю на нее во все глаза. Я не представляю, чего ей стоил этот выбор. И… я ликую: она выбрала меня, она поверила мне! Она поняла, что деньги украл Ярослав."

"Он смотрит на нее с яростью. Губы сжаты в точку. Дышит тяжело, и каждый вздох все глубже и резче. Гнев и обида разрастаются и разрастаются в нем, а потом — выплескиваются наружу. Он вцепляется себе в волосы с такой силой, будто хочет их выдрать, рычит и наконец резко выбрасывает руки в стороны. Кричит:

— Да пошла ты к черту! Ты жалкая трусиха, не можешь признаться, что просто хочешь избавиться от меня! Думаешь, я не видел листовки?

— Какие еще листовки? — все же немного теряется она.

— Такие листовки! — передразнивает он. — С гребаными школами-интернатами. Я все увидел, мам. И все понял. Ты давно уже думала, как бы меня сплавить куда подальше. Вон, даже рекламки подбирала! Целую коллекцию собрала.

Меня словно бьют под дых. Рекламки… Это я их подкинул, а потом забыл… Черт. Я думал, листовки попадут в руки к Катерине Николаевне, а их увидел Ярослав! И он подумал на нее… Представляю, как он разозлился.

— И приглашение это гребаное на тусовку к какой-то Верочке я тоже видел! — все сильнее злится он. —

Дорогие Катерина и Ярослав, приглашаю вас на прием в загородный клуб, бла-бла-бла…

Что-то я не помню, чтобы я был там. Зато вас обоих в тот день дома не было. Выбрала мне замену, да? А меня что, списываешь по браку, так? И ты… — Он впивается взглядом в меня.

Он хватает с кофейного столика железную вазу с сухоцветами и бросает мне под ноги, кричит:

— Забирай мою комнату!

Затем переходит к полкам, достает книгу за книгой и бросает в меня, словно снарядами.

— Мою маму, мою кровать, всю мою долбаную жизнь забирай! Все равно она никчемная!

Свечи, фотографии в рамках, горшок с орхидеей, висевшие на стене декоративные фарфоровые тарелки — все летит в меня.

— Жри, подавись!

Наконец устроенный хаос удовлетворяет Ярослава, и он убегает в свою комнату. Судя по шуму, начинает собирать вещи. Я стою все так же оцепенело, уже не понимая, что чувствую: то ли вину, то ли что-то другое. Растерянно смотрю на погром.

— Я помогу убрать, — тихо говорю я.