Личный аптекарь императора. Том 3

— Тимур ещё не вернулся?

— Ваше Сиятельство, здесь такое дело… новости пришли, — мужчина смотрел на пол, не в силах поднять взгляд на хозяина.

— Что ещё за вести? Говори, не томи! — он был очень раздражён из-за бессонной ночи и потому, что сын не отвечает на звонки с тех самых пор, как добрался до Торжка.

— Позвонили из полицейского отделения Торжка… Тимур погиб, — упавшим голосом оповестил он.

Распутину понадобилось время, чтобы понять смысл сказанного.

— Как… он погиб? Авария? — наконец спросил он.

— Нет. Полицейский сказал, что он напал на Филатовых и в схватке был убит.

— Ясно, — выдохнул он. — А Филатовы?

— Пострадали только два мага из охраны и какой-то бездомный. Остальные…

— ЧТО⁈ Филатовы живы⁈ — Распутин вскочил на ноги и уставился на мужчину безумным взглядом.

— Да. Никто из Филатовых не пострадал. А Тимура убил Александр — сын Дмитрия Филатова.

— Твари! Как же я их ненавижу! — он с силой смахнул всё, что стояло на столе. — Собирайся! Вызывай всех. Мы поедем в Торжок, и я собственными руками сверну шею этому Александру!"

"— Будет сделано, — кивнул начальник охраны и вышел из комнаты.

Распутин же снял со стены арбалет, раньше использовавшийся только для украшения комнаты, вытащил из шкафа болты к нему и двинулся к выходу. В его груди бушевали ненависть, злоба и ярость. Мысли о сыне ушли на задний план. Теперь он думал только о мести.

Глава 23

Распутин вместе с пятнадцатью охранниками выехал из столицы в сторону Торжка. Всё произошло так быстро, что охранники так и не поняли, почему их так поспешно собрали и велели сопровождать хозяина в этот небольшой провинциальный городок.

Пока охранники строили предположения, Василий Денисович от злобы скрежетал зубами.

Неприязнь к Филатовым превратилась в ненависть, а ненависть в одержимость. Он уже не мог жить на одной земле с Филатовыми и дышать с ними одним воздухом.

Все его мысли крутились вокруг того, как он будет убивать сначала сосунка, который посмел убить его сына. Затем он добьёт Диму Филатова, который все же остался жив. А потом и всех остальных.

Когда впереди показались первые дома Торжка, он оживился и растянул губы в хищной ухмылке. Весь в предкушении, он подался вперёд, глядя перед собой.