КроШа

— Будем считать, то мой хозяин… одинок.

Неприятно резануло по ушам слово «хозяин».

— Извините, если я неправильно выразилась, — поспешила исправить оплошность Лера, чувствуя, как количество адреналина в крови резко возросло.

— Ничего страшного. Я Вас понимаю.

Да неужели?

Лера подавила всплеск неконтролируемой и пришедшейся так некстати ярости.

Понимает он её! Конечно! Тот, кто отваливает за ужин в мажорном ресторане несколько тысяч долларов, не сможет понять того, кто собирает деньги на лекарства родственников!

— Итак, моим заказчиком будет мужчина.

— Да.

— Вы мне сообщите его имя?

— Чуть позже. Сначала условия договора обсудим.

— Да-да, конечно! — Лера взяла сумочку со стула и достала из неё медицинскую карточку. — Вот мои анализы и…

Натолкнувшись на снисходительный взгляд Берестова, она умолкла. Даже замерла, не зная, как поступить далее.

— Лерочка, разрешите мне к Вам так обращаться? Ваша медицинская карточка ни к чему. Вы производите впечатление умной девушки. Поступили на юридический факультет.

Лера, признавая своё поражение, прикрыла глаза и выдавила из себя улыбку. Ну да, чего это она? Они, наверняка, узнали о ней абсолютно всё. Всё, что можно и что нельзя. С одной стороны, она понимала заказчика. С другой — было неприятно осознавать, что кто-то собирал о тебе информацию. Да и времени маловато. Получается, что её заказчик непростой человек. Ей радоваться сему факту или огорчаться?

Скоропалительные выводы она делать не стала.

— Если Вы собрали обо мне информацию, то должны понимать, что я нахожусь в сложном положении, — Лера решила больше не изображать довольную жизнью молодую девушку. Как только скинула с себя маску беспечности, сразу стало легче. Даже мышцы лица и те отозвались легким дискомфортом — за последние семь часов ей слишком много приходилось насильно улыбаться. — И мои аналитические способности сейчас оставляют желать лучшего.

— Да, мы понимаем. Поэтому я и делаю небольшую скидку в разговоре с Вами.

Не только она перестала «держать лицо». Верестов тоже. В одночасье исчезло видимое добродушие, и напротив неё оказался человек с пронзительными глазами, что, не отрываясь, смотрели на неё. Изучали. Лера даже готова была поспорить, что Верестов владел техникой нейролингвистического программирования и считывал с её лица дополнительную информацию — врала ли она, например, или говорила правду.