Отец моей подруги

Возможно, на тебя вскоре попытаются выйти люди, связанные с Золотаревым.

— С дядей Захаром? — от удивления распахиваю глаза.

— С ним.

— Но зачем?

— Похоже, в тюрьме твой дядя многое переосмыслил, произвел переоценку семейных ценностей, пересмотрел приоритеты.

— Захар? — тупо переспрашиваю, не веря в услышанное.

— У тебя есть еще один дядя? — отвечает Марат вопросом на вопрос.

— Нет, — мотаю головой.

— Ну значит Захар, — хмыкает Хасанов. — Ты главное сама не веди никаких переговоров. Сразу звони мне и вот этому господину.

Протягивает визитку, но я не беру, растерянно на нее смотрю и возвращаюсь глазами к Марату.

— Спасибо, Марат, но я не могу, — качаю головой, — у меня на адвоката нет денег...

И тут же осекаюсь под обжигающим взглядом черных сверкающих глаз.

— То есть твои отец и мать откладывали каждую копейку, чтобы потом этот боров ни в чем себе не отказывал, потому что их дочь оказалась слишком принципиальной и отказалась брать деньги у чужого дядьки?

Он сверлит меня пронзительным взглядом, и я тушуюсь.

— Хорошо, — сдаюсь и беру визитку, — но если что-то получится, я отдам все до копейки.

Марат ничего на это не говорит. Открывает отсек на торпеде машины, достает оттуда ключ и протягивает мне.

— Вот, возьми. Это ключ от квартиры, которую я для тебя снял.

Собираюсь сказать, что мне не нужно, но он находит мою ладонь, вкладывает в нее ключ и зажимает пальцы.

— Она оплачена на год.

Это уже слишком. Ладонь горит как ошпаренная."

"Отдергиваю руку с зажатым в ней ключом, поспешно прощаюсь и выскакиваю из авто. Марат больше меня не удерживает — как только я захлопываю дверцу, машина срывается с места и уезжает.

Марат

— Не понимаю, ты сейчас пиздишь или прикалываешься? — Роб смотрит с подозрением.

— По мне видно, что мне смешно? — переспрашиваю с раздражением.

Он в ответ только хмыкает.

Роб высококвалифицированный психотерапевт, которому я сам не знаю, зачем, рассказал про Лизу.

Имя, понятное дело, не называл. И что подруга Крис тоже не говорил. Просто сказал, что подозреваю у себя извращенные наклонности, поскольку меня больше взрослые женщины не вставляют.

— По тебе видно, что ты страдаешь хуйней, — отвечает Роб и тянется за бокалом. — Ты это хотел услышать? Или что-то другое?

— Нет, не это, — мотаю головой. — Я думал, ты что-то умное скажешь. Или посоветуешь.