Отец моей подруги

— Я помню, что понравился тебе, — он говорит слишком резко и жестко, будто злится, — и помню, насколько.

Протягивает руку, кладет ее на шею. Трогает цепочку, наклоняется ниже.

— Понравился же?

Я облизываю губы. Не могу понять, он смеется надо мной? Зачем все эти вопросы?

А Марат ведет рукой по цепочке и нащупывает кулон. Скользит по кромке майки и достает его, касаясь ложбинки на груди.

От его твердых пальцев на коже остается ожог, и я хватаюсь за стол, потому что колени непроизвольно подгибаются. Приказываю себе взять себя в руки и не выглядеть перед мужчиной размазней.

Глаза привыкают к темноте, тем более, что в окно светит луна, которая до этого пряталась за облаками. И я могу видеть его лицо.

Губы сжаты, брови сведены на переносице. На скулах дергаются желваки.

— На себе носишь?

Не знаю, откуда берется смелость, но я поднимаю голову и смотрю ему в лицо.

— Да. Ты же обещал, что найдешь.

— Обещал. Но ты сама нашлась. И как нашлась, блядь...

Марат держит кулон в ладони, цепочка кажется раскаленной и обжигает шею.

Поднимаю руки, наощупь расстегиваю застежку, и цепочка с кулоном остается в руке мужчины.

Как бы там ни было, я не позволю, чтобы он считал меня шлюхой.

— Я знаю, что вы обо мне подумали, Марат. Но я не знала, что вы отец Крис. Я подумать не могла. Вы мне понравились, это правда, но я ни за что бы не согласилась сюда приехать, если бы знала. Я сейчас же соберу вещи и уеду как только рассветет.

Договорить не успеваю, меня впечатывает носом в голые твердые мышцы.

— Никуда ты не поедешь, Стебелек, поняла? Никуда ты не поедешь.

Глава 8

Марат

Я знал, что она сидит голодная. К ужину Лиза не спустилась, и я послал за ней Крис. Дочка честно сбегала за подружкой, но вернулась одна.

— Ну, пап, ну что я сделаю, если она не хочет? Может, ты попробуешь ее уговорить?

Я только хмыкнул.

— И чего это, интересно, ты решила, что у меня получится?

— Она тебя боится, — доверительно сообщила дочь, и меня неприятно царапнуло.

— Это она тебе сказала? — переспросил я. — Лиза?

— Ну нет же, — Кристина нетерпеливо дернула плечом, — я сама вижу, не слепая. Когда ты появляешься, она замолкает. Замыкается.

Я конечно охуенно порадовался тому, что меня боится Стебелек. И ясное дело никуда не пошел. Уснуть не мог, спустился вниз, сделал себе кофе, налил вискаря. А тут она...

Я не мог ее отпустить просто так.