Отец моей подруги

И судя по тому, как реагирует Стебелек, ей тоже.

Так что выход из пиздеца у нас с Лизой один. Как-то пережить это время, разъехаться и в дальнейшем избегать общества друг друга.

Я бы сейчас уехал, но не могу так поступить с дочкой. Придется как-то дотянуть до конца лета, раз уже я на это подписался. А там все решится само собой.

Лиза пойдет учиться, к ней начнут подкатывать такие же сопливые пиздюки, как те, которых я второй день отгоняю от них с дочкой.

С кем-то из них она станет встречаться. С тем, кто будет водить ее на свидания в кино, лапать на последнем ряду.

С тем, кто ее трахнет.

От одной мысли, что это так и будет, пиздец кроет. Поднимаюсь с шезлонга, прячу стояк за полотенцем и иду к вилле.

— Папа, ты куда? Мы же хотели вместе сплавать к тем скалам? — окликает Крис.

— Жарко сегодня, после сиесты поплывем. И вы идите в дом, солнце уже хорошо шмалит, — не хочу, чтобы звучало резко, но походу я теперь иначе разговаривать не умею.

Раздраженно толкаю дверь своей комнаты, встаю под душ, и когда хлесткие струи обрушиваются на мою голову, осознаю полно и бесповоротно.

Я не готов уступать ее пиздюку с потными руками, который затолкает свой член в Лизу и кончит на третьей секунде. Я в принципе не хочу, чтобы ее ебал кто-то другой.

Я хочу это сделать сам.

Я знаю, что со мной в свой первый раз она кончит.

Я знаю, что не порву ее, что ей не будет больно. По крайней мере я не стану жестить."

"Я знаю, что не имею никакого морального права ее хотеть.

Я знаю, что не должен ее трахать.

И самое херовое, что я все это знаю, и мне похуй.

Я ее хочу. Так хочу, что ясно представляю, как бы это сделал.

Лиза спит на шезлонге, волосы разметались. Стройные ножки согнуты и чуть разведены в стороны.

У нее на животе между пупком и треугольным клочком ткани сверкают крупные капли.

Наклоняюсь, слизываю морскую воду. Тяну за завязку на бедре, которыми связаны треугольники купальника.

Языком провожу от пупка к лобку. Скольжу дальше, прохожусь между складками. Ее сокровенное местечко мгновенно увлажняется. Слизываю языком сладковатый сок, ныряю глубже.

Она негромко стонет, просыпается, приподнимает голову.

— Марат? — спрашивает удивленно, прижимаю к ее губам большой палец.

— Оближи.

Она облизывает.

— Теперь пососи.