Кошка, живущая на крыше

Удивительно, сколько всего промелькнуло в голове в какую-то секунду!

И, самое главное, все мне, идиотке, в тот момент казалось правильным и логичным!

А потом он переступил порог и захлопнул дверь, отгораживая нас от всего мира.

И я неожиданно попятилась назад, все же взглянув в его глаза. Уже не яркие, синие, а темные, жесткие.

- Витя, давай, как взрослые люди поговорим.

Я сама проявила инициативу, как и положено в переговорах. Заодно и немного потрафила мальчишке, назвав его взрослым.

- Давай, - усмехнулся он, тягуче оглядывая меня, и я опять потеряла уверенность.

Стоп! А она у меня была?

Я же взрослая! Так чего трясусь от одного только его взгляда, как малолетка? Ну смотрит. Ну, думает там себе что-то. Придумал, вернее. Надумал.

Надо просто это разрулить, правильно расставить акценты, и все."

"Я повернулась и пошла в комнату, там предусмотрительно встала подальше от дивана, к окну, ему предложила жестом присесть. Посмотрела на соседа, с вызовом развалившегося на диване, на Бусю, радостно прибежавшую к нему здороваться, поморщилась незаметно, когда широкая ладонь ласково огладила собачонку, заставив упасть на спинку и подставить брюшко для чесания.

Умилительная картина сбивала с настроя, поэтому я немного растерялась. Затем перехватила внимательный взгляд на своих голых ногах в домашних гольфах с помпонами, и разозлилась.

Смотрит так, словно уже...

Хотя, правильно смотрит!

Потому что уже!

Хватит!

- Витя, я думаю, что нам стоит перестать враждовать, - я начала говорить, стремясь поскорее высказать свою точку зрения, и посылая к черту все основы переговоров, которым меня обучали когда-то.

Нафиг. Невозможно выстраивать стратегию, когда на тебя так смотрят. Так голодно и жестко. Словно уже...

- Мы и не враждуем. Какая вражда, о чем ты? - Сосед демонстративно развалился на диване, взгляд его стал насмешливым. И вроде привычный образ засранца, но затаенная боль даже не в глазах, а в еле заметном движении кончика губ, заставила кольнуть сердце, остро и беспощадно.

Он врет сейчас, хорохорится. А сам переживает. Очень переживает. И делает все, чтоб это заглушить. И я, поэтому, даже злиться на него не могла за тот кавардак, что он устраивал. Моя вина потому что. Моя. Пусть случайная, неосознанная, но моя.

Он еще ребенок по сути своей, хоть и выглядит сейчас старше меня. Но психика еще ломкая, не устоявшаяся до конца. А я его так жестко. Не специально! Не хотела! Не думала даже! ( ага, еще как думала...