Кошка, живущая на крыше

Лежать на мягкой траве, дышать теплым летним днем, обнимать крепкого, сильного, пусть и несовершеннолетнего своего любовника, было сродни тому самому диссонансу.

Вроде и царапает. Вроде и нельзя. Но сладко. Но порочно. Но хочется. Пожалуй, теперь я впервые поняла значение слов ""запретный плод сладок"".

Потому что мне и в самом деле было сладко. В этот раз особенно. Если до этого я , пусть и с огромными оговорками, допускала возможность близости с парнем моложе меня на шесть лет, то теперь, когда эта близость была мало того, что неуместна, но еще и противозаконна.

.. Это было болезненно. И остро.

Он целовал меня, силой уложив на траву и не дав возможности сопротивляться, высказывать свое мнение, уйти, наконец!

Он просто своими поцелуями, ласками, настойчивостью отключил у меня этот функционал. И сдаваться в его плен было невозможно чувственно. Невероятно порочно. И абсолютно необходимо.

И я не стала противиться этой необходимости, хоть и прекрасно понимала, что делаю. Все понимала. И слезы не скрывала.

А он целовал. Слезы мои слизывал со щек. И еще сильнее возбуждался от моей слабости. Сильнее сжимал, наплевав на свои травмы, на мою усталость, на то, что мы с ним голодные и грязные. И если б мне кто-то сказал несколькими днями ранее, что я буду заниматься любовью на земле, голодная, грязная, измученная, с несовершеннолетним партнером... Я бы точно с таким человеком перестала общаться. Потому что больных на голову следует как минимум избегать, а как максимум, помещать в специальные учреждения. "

"Но вот она я. Лежу, обнимаю его, дышу его кожей, нагретой солнцем, с капельками пота, которые невозможно возбуждающе пахнут. И хочется облизать его, особенно в районе ключицы, где ямка, а потом языком выше, по горлу, заставив сглотнуть, а потом скулу, жесткую щеку с отросшей щетиной, и, наконец, губы. Погрузиться, жадно пить поцелуй, его вкус, его дурман... И чувствовать, как опять загорается, становится твердым его расслабленное до этого тело. И уже с наслаждением и предвкушением проводить пальчиками по жестким мышцам, таким красивым, таким, что невозможно просто трогать.

Надо еще и губами, и прижаться, и...

И черт.

Я опять завелась. Задышала тяжелее.

А кто виноват?

Все он виноват, сосед мой несносный! Мучитель мой, искуситель!

Сейчас заметит мое волнение, и опять... А мне плевать. А я рада! Только рада буду!

Ну вот и хорошо. Хоть самой себе призналась, кошка драная. Растлительница малолетних двухметровых лбов.