Корсар

— Адмирал де Турвиль быстро принимает решения, так что не советую попадаться ему на глаза ближайшие пару недель, — сказал бывший капитан «Победоносного», опять потерев кулаком губы.

— Надеюсь, мы не встретимся с ним не только ближайшие недели, но и месяцы, — произнес я. — Мой ответный совет: уходите из французского флота. В ближайшие лет двести заправлять на морях будут англичане. Так что или переходите к ним, или отправляйтесь в корсары. Там хотя бы разбогатеете.

— Я и сам так думал. Ждал повод. Если не дадут новый корабль, поплыву в Англию, — сообщил бывший капитан «Победоносного».

Хозяин гостиницы уже знал, что я убил на дуэли племянника адмирала. Поединки пока не считаются преступлением, чего не скажешь об убийстве племянников адмиралов. Это все еще непростительный грех, если ты не командир адмиралов.

— Ваш слуга сказал, что вы сегодня уедете, — предельно вежливо уведомил хозяин гостинцы. — Обед вам не готовить?

— Почему же, приготовь, — ответил я. — Мне еще надо купить лошадей.

— Мой кузен торгует лошадьми. Если хотите, пошлю за ним, — предложил он болеетеплым и менее официальным голосом.

— Мне нужны две ездовые с седлами и одна вьючная. Если у него есть хорошие, пусть сразу приведет. Заплачу щедро, но всякую дрянь покупать не буду, — предупредил я.

— Лошадей лучше, чем у него, в нашем городе ни у кого нет! — похвалил хозяин гостиницы.

Кузен-барышник оказался тридцатичетырехлетним болтливым малым с вытянутым лицом. Если его голову поместить между лошадиными, то не сразу поймешь, где человеческая.

Поняв, что ответа не дождусь, потому что меня держат за лоха, предложил:

— Три сотни ливров за двух жеребцов и кобылу.

— Сеньор, да каждый из жеребцов стоит три сотни! Вы посмотрите, какие у них… — вновь загомонил барышник.

— Пошел вон, — тихо сказал я и направился к двери, ведущей со двора гостинцы в столовую, где меня ждал обед.

— Шестьсот за троих! Пятьсот! Четыреста пятьдесят! — под каждый мой шаг понижал цену барышник.

— Триста тридцать, — остановившись на пороге и не оборачиваясь, бросил я."

"— Четыреста! — отчаянно прокричал барышник, а увидев, что я берусь за ручку двери, нормальным голосом сказал: — Триста шестьдесят. Они стоят этих денег, поверьте.