Королевская кровь. Книга 8

Демьян отстранялся, и в глазах его плескалась вина, а Поля снова тянулась к нему, провоцируя, и снова глубинная память о перенесенной боли замораживала тело.

- Это ничего, - шептала она мужу, обхватив его и уткнувшись в плечо, - я привыкну, Демьян… пожалуйста, только не вини себя и не отдаляйся от меня, пожалуйста…

Но она никак не привыкала. И он старался не трогать ее больше. Может, прошло мало времени, или нужно было просто закрыть глаза и решиться излечить боязнь близости самой близостью…

- Всему свое время, - эхом ее мыслей откликнулся шаман.

- И войне, и миру, и продолжению рода. Только любовь вне времени, солнечная королева. Любовь все лечит. А пока набирайся сил. И слушай меня. Слушай… слушай…

… в середине сезона Белого воскуривал я сто трав, чтобы весну выманить, дышал дымом, в котел кипящий смотрел, горькую воду пил, что вторые глаза открывает. Мало я в этот раз увидел, ибо неопределенно будущее Туры и слишком близка точка, в которую оно определится. А за ней - туман. Но не буду об этом, не твоя это печаль.

..

В дыме трав видел я образы грядущего, и гадал я, доставая из полного всем-на-свете мешка шесть вещей, и губы мои давали вещам этим название. Так достал я прядь волос твоего мужа, и тайное слово, что откликнулось на него, было «камень»...

- Что это означает? - Полю зачаровал размеренный скрипучий голос старика, и она слушала его, прикрыв глаза.

- Камень - это опора, медвежья жена, - бормотал старик, - камень - это надежность. Но это и безжалостность, солнечная королева.

У всего две стороны, две, и сила может быть и слабостью…

Полина открыла глаза.

- Для чего ты мне это рассказываешь, Тайкахе?

Старик заморгал, закрякал, хитро щурясь.

- Достал я из мешка-со-всем-на-свете и лоскуток от твоего полога, солнце Бермонта. И тайным словом твоим стало «милосердие»…

Шаман ещё много говорил, выплетая кружево слов, и Пол казалось, что слышит она и запах дыма и горькой воды, и слышит гортанное пение одинокого старика в яранге, выплетающее тайные слова. Он то рассказывал, как любит тундру в начале полярного лета, то говорил про духов, что приходят к нему, то вдруг принялся рассказывать сказки своего народа…

… На дальнем-дальнем севере, там, где госпожа Метель по полгода поет свои песни, а в небесах колышутся разноцветные сияющие занавеси, паслось стадо оленей.

И такое большое было это стадо, что за спиной вожака его словно море с рогами расстилалось. Мудр был вожак, знал, где зиму лучше пережить, где мох вкуснее и вода целебнее.