Королевская кровь. Книга 8

- Где мне взять знания, утерянные моей семьей? Как угодить тебе? Ответь!

Статуя молчала - страх и отчаянная решимость внутри вдруг уступили место горькой обиде, а та, едва вскипев злыми слезами, вдруг вылилась в оглушающую ярость.

- Ответь же! - крикнула королева, вытирая ладонью глаза. Лазурные глаза Красного воина мерцали, и она сжала кулаки. - Отец. Ты же слышишь меня. Потом можешь наказать меня за непочтительность, но сейчас дай мне ответы!"

"Молчание. Василина, сжав ладонь на очередной зажегшейся свече, застонала от отчаяния и бросилась прочь из храма.

Но к дворцу она не пошла. Под изумленными взглядами охраны ее величество сняла сапоги, носочки, и голыми ногами стала в заледеневший сугроб. Поморщилась от холода и опустилась на колени напротив дверей в храм.

- Уходите, - приказала она, - и не смейте меня трогать.

Отвернулась и тихо забормотала слова молитв, посвященных Красному воину.

Охранники, отойдя из зоны видимости ее величества, разделились. Один остался наблюдать - тихо, чтобы не мешать, - второй побежал к принцу-консорту.

Мариан Байдек тут же поспешил к храму - не нужны ему были милости бога, и супругу он обязан был увести оттуда. К чертям такие жертвы и обеты, справятся они и без этого.

Он уже шагал к ней через травяную поляну, когда Василина, бледная от холода, посмотрела на него странно посветлевшими глазами и одними губами произнесла «пожалуйста, нет».

Мариан остановился - душу словно рвали пополам, но супруга смотрела с таким отчаянием, с такой мольбой, что он не смог увести ее, как нужно было.

Вместо этого он развернулся и ушел обратно во дворец. Проверил детей, отдал указания няне, сообщил Тандаджи, что некоторое время ее величество будет отсутствовать, и вернулся к храму. Снял ботинки и опустился рядом с женой в снег. И взял ее за руку. Хоть так помочь, согреть, поддержать.

Тандаджи, выслушав от охранников о действиях королевы и принца-консорта, с каменным лицом достал из второго ящика стола папироску и закурил. Сотрудники Зеленого крыла принюхивались и спешно делали вид, что ничего не чувствуют и характерный запашок дурман-травы им показался.

А вот Игорь Иванович Стрелковский к коллеге заглянул, посмотрел на расслабленную тидусскую улыбку, способную вызвать оторопь и у разъяренного льва, и открыл окна.

- Рыбки замерзнут, - укоризненно сказал Тандаджи. Покосился за окно - день уходил в вечер и вставал там настоящий трескучий мороз, - и потянулся за второй папироской.

- Не увлекайся, - предупредил Игорь, - еще работать.