Конклав

Ни у кого из ваших детей, твоих и Дэймона, не будет полного комплекта.

Моих детей. Внутри все болезненно сжимается.

Сделав вдох, быстро целую ее в щеку и отстраняюсь.

– Я заберу радионяню в свою комнату. Хочу знать, если он проснется.

После этих слов направляюсь к выходу."

"– Когда ты ему расскажешь? – окликает мама.

Замерев, не оборачиваюсь. Мое сердце бьется чаще.

– Что расскажу?

– То, что завещание твоего отца включает тебя и всех моих детей. Когда ты скажешь Дэймону?

Плечи мгновенно расслабляются. Ох, она об этом.

Когда мать впервые упомянула о завещании, я была в бешенстве. Я не доверяла Дэймону и не собиралась допустить, чтобы он сгубил работу отца в порыве инфантильной истерики. Мне нужно было убедиться, заслуживает ли он доверия.

Пока его половину состояния я перевела в трастовый фонд для Ивара, однако…

Вероятно, мать права. Он грамотно распорядится деньгами. Если захочет.

Правда, у меня такое чувство, что Дэймон откажется от своей доли. Я в некоторой мере горжусь им. Из всей четверки он единственный, кто может смело заявить, что добился успеха исключительно своими силами.

И все же… Дэймон должен знать. С моей стороны было неправильно скрыть это от него.

– Я разберусь с этим, – отвечаю ей и иду дальше.

Подумаешь, всего-то добавится еще один вопрос на повестку конклава. Девять друзей, запертых на яхте с алкоголем и гарпунами посреди ночи в открытом океане? Фантастическая идея.

Часть 2

Рика

Месяц спустя…

Я иду по длинному темному коридору, минуя каюты. Двигатели гудят у меня под ногами. Кажется, словно я одна на борту, но это не так. От этой яхты у меня всегда будут мурашки по коже, наверное.

Добравшись до последней комнаты, вынимаю свои AirPods, прислоняюсь к двери ухом и прислушиваюсь, только ничего не слышу. Обхватив ручку, медленно ее поворачиваю и открываю дверь.

На кровати под одеялом заметен силуэт. Я проскальзываю внутрь, не включая свет, кладу телефон с наушниками на комод и смотрю на нее.

Тусклый свет заходящего солнца просачивается сквозь жалюзи, отбрасывая полосатую тень на тело Алекс. Подхожу и тихо забираюсь на кровать и, оседлав девушку, нависаю над ней, опираясь на колени и ладони.

В последнее время она единственная, кто способен вызвать у меня улыбку. Разглядываю ее лицо, безупречную кожу, длинные ресницы. Вздернутый нос и румяные щеки. Алекс дышит спокойно, ее глаза не двигаются под веками.