Ключ Гермеса Трисмегиста

Арсений, прыгая на одной ноге, замахал руками и заверещал:

— Верунчик, куда же ты! Ты там заблудишься!

Но она только прибавила ходу."

"Лучше заблудиться среди помпейских развалин, чем снова почувствовать на своей коже прикосновение его потных рук! Да за какие грехи ей такое наказание!

Она быстро шла между каменными стенами, излучающими удушливый жар. Свернула влево, чтобы сделать круг и выйти навстречу группе, но почти сразу оказалась в тупике.

Вернулась к последнему повороту, на мгновение задумалась, куда идти — прямо или направо.

Пошла направо и скоро увидела впереди высокую каменную арку, за которой виднелся зеленый луг, тут и там усеянный крупными каменными обломками.

Вера прибавила шагу — каменные стены давили на нее, ей хотелось вырваться на простор, на воздух.

Едва она вошла под арку, сбоку неожиданно появился, словно вынырнув из-под земли, худощавый молодой итальянец в драных джинсах и черной футболке. На черных курчавых волосах была красная бандана, придававшая ему пиратский вид. Казалось, он только что перебрался на борт взятого на абордаж корабля и теперь собирается собственными руками перебить его экипаж.

Впрочем, наверное, дело было не только в бандане, но еще в выражении лица — каком-то жестком, решительном и настороженном.

— Уже половина четвертого, — проговорил он по-английски и как-то странно посмотрел на Веру.

То ли от жары, то ли от пристального взгляда его бархатных черных глаз у Веры внезапно закружилась голова. Она растерянно попятилась, взглянула на часы и смущенно проговорила:

— Нет, только половина третьего…

Лицо пирата смягчилось, как будто Вера чрезвычайно обрадовала его своим ответом, он шагнул к ней и вложил в руку какой-то небольшой предмет.

Вера попыталась протестовать, попыталась отдать ему этот предмет — ее не раз предупреждали, что предприимчивые аборигены на каждом шагу пытаются всучить легкомысленным туристам никчемные поделки за баснословные деньги, но итальянец уже развернулся и исчез так же внезапно, как появился.

Вера привычно подумала, что снова подтвердила свою неприспособленность к жизни, снова попалась на удочку уличных торговцев, но тут же осознала, что таинственный пират не взял с нее никаких денег, значит, трудно считать его заурядным мошенником.

Кроме того, она осознала, что от неожиданности и растерянности обманула странного итальянца: сказала ему, что сейчас половина третьего, забыв, что, прилетев в Италию, не перевела свои часы, и они по-прежнему показывают московское время.