Колодец и бабочка

– Похоже, Габричевский был с вами довольно откровенен, – озадаченно протянул Илюшин. – Почему?

Горбенко заправила за ухо светлую прядь.

– Видите ли, друзей у него не было, – сказала она, помолчав. – Он общался только с ребятами, которые приходили к Любе на семинар. А они все воспринимали его только как объект наблюдения. Есть у писателей такая особенность… Я и себя порой ощущала в похожей роли: разговариваешь с какой-нибудь малявкой с синими волосами – и вдруг понимаешь, что она мысленно записывает за тобой удачные фразы.

Илья был для них рабочим материалом.

– А для вас?"

"– Я же не писатель, – весело сказала Горбенко. – Да и все эти ребята не писатели, по правде говоря. Но они очень стараются ими стать. Илья просекал их потребительское отношение и злился. А я… я его просто слушала, безоценочно.

– Вы уверены, что у него не было постоянной женщины? – спросил Сергей. Его не оставляла мысль, что Габричевский мог скинуть кота на руки какой-нибудь из добросердечных подруг.

– Господи, Илья обращался к ворожее, чтобы та составила для него приворотное зелье! А вы говорите – постоянная женщина!

Бабкин с Илюшиным переглянулись.

– Минуточку, к ворожее? – осторожно переспросил Макар.

– Или к гадалке, к ведунье – черт их разберет! Платил ей столько, что меня иногда злость разбирала. У нее стоимость часовой консультации больше, чем моя зарплата. Илья побывал у нее трижды как минимум. По крайней мере, мне он признавался в трех визитах.

Вот и выяснилось, на кой черт Габричевский спер кота, подумал Сергей.

Для ведьмовских ритуалов.

– Уму непостижимо, – вслух проговорил он. – Москва, двадцать первый век!

– Зря вы полагаете, будто к ведуньям обращаются только полуграмотные бабки из деревень, – с неожиданной проницательностью сказала Горбенко. – Взять хоть Илью. Вполне современный молодой человек. Он со своим хронически воспаленным самолюбием готов был платить за приворот, только бы не признавать, что он противный неумный парень, который не нравится девчонкам. – Она встала и прикрыла окно.

 – Честно говоря, я никак не могу понять, кто стал бы его убивать. Понимаете, он ведь никому не был нужен. Это одна из причин, почему я его жалела. В моем идеальном мире за каждым вредным, склочным, зарвавшимся подростком должен стоять взрослый, который будет его терпеть и любить. А Илью любили только родители. Но даже они от него сбежали. Поэтому его убийство кажется мне нелепостью. Как будто нужно заслужить, чтобы тебя пырнули ножом…

– Не ножом, – поправил Макар.