Колодец и бабочка

Тоже, кстати, отдельная проблема: такие, как Габричевский, устраиваются на один-два месяца и увольняются со скандалом, и я сильно сомневаюсь, что где-нибудь отыщется его трудовая книжка.

Макар отложил карандаш и скомкал салфетку.

– Поехали наведаемся в «Маргалит», – сказал он. – Прижмем их к стенке. У меня возникает подозрение, что где-то и они темнят. За Яковом Соломоновичем движется необъяснимый шквал происшествий: убийства, побеги…

– Я так и сказал – тайфун.

– …Или в нем, как в гусе, бриллианты припрятаны? – размышлял Макар.

– Галактика на поясе Ориона!

5Макар не стал предупреждать о приезде, сказав, что в отсутствие Касимова его подчиненные, возможно, будут более разговорчивы. Но Валентин оказался на месте.

– Нам потребовалось кое-что уточнить, – сказал Илюшин, опережая его вопрос.

Женщины, вскинувшиеся при их появлении, сразу сникли.

– Да-да, конечно… Проходите, пожалуйста…

– Валентин, у вас кот – золотой? – спросил Макар, глядя на него в упор. – Слишком много суматохи вокруг вашего Якова. Убийство, побег свидетеля… Или вы откровенно рассказываете, в чем дело, или наше расследование на этом закончено.

Оленька горестно ахнула. Людмила Марковна прошипела что-то в адрес сыщиков, Бабкин разобрал только «чурбаны».

– Золотой? – переспросил Касимов, озадаченно сведя брови. – Да, минуточку, вполне возможно, я вам сейчас покажу…

Он скрылся в офисе и вскоре вернулся. На прилавок перед сыщиками плюхнулась пачка бумаг.

– Золотой – это не так уж далеко от истины, – сердито сказал Касимов. – Пожалуйста, пожалуйста, изучайте.

"Макар бегло просмотрел бумаги. Это были счета от ветеринара вперемешку с выписками из истории болезни. «Удаление трех зубов, – успел прочесть Сергей. – Общий наркоз, общий анализ крови, УЗИ… Сколько?! Господи, за эти деньги я б ему сам курицу жевал».

– Для обвинений во лжи должно быть серьезное основание, – сказал бледный от гнева Касимов.

– И катитесь лесочком!

– Людмила Марковна!

– А чего я, молчать должна?!

– Вообще-то было бы неплохо!

– Вам неплохо, вы и молчите. А мне плохо, я в себе не могу держать.

От разгорающегося скандала Бабкина отвлек телефонный звонок. Он с облегчением выскочил из подвала на улицу, оставив Илюшина разбираться с кашей, которую тот сам и заварил.