Клетчатая зебра

Ну нельзя демонстрировать такую пещерную необразованность!

– Человечество давно изобрело часы, – гневно перебил меня Александр Михайлович, – почему ты не желаешь смотреть на циферблат?

– Я? Да у меня перед носом сейчас висят ходики! – удивилась я странному замечанию.

– Ну и глянь, сколько они показывают? – поинтересовался полковник.

Я перевела взгляд на стрелки и ойкнула:

– Четыре утра! Я тебя разбудила?"

"– Да, – ответил не обремененный излишним воспитанием приятель, – выдернула из сна! Всю голову задурила, с какими-то ПМС да с СМС пристала.

Я обиделась:

– Считаешь меня идиоткой?

– Ага, – не постеснялся согласиться Александр Михайлович.

Не успела я около одиннадцати утра войти в кабинет к Григорьеву, как Борис сразу встал и вполне искренне сказал:

– Наслышан о вас! Садитесь, пожалуйста. Александр Михайлович в отпуске?

– Да, он во Франции, – кивнула я.

Григорьев включил электрочайник, предусмотрительно спрятанный на подоконнике за рулонкой.

– Вот оно что! То-то он мне сегодня в пять утра звякнул, наверное, время перепутал. Слушаю внимательно. Берите кофеек.

Я протянула руку к жестяной банке. Терпеть не могу растворимые напитки, но мне надо подружиться с Борисом.

– Я очень хорошо знаю, что коллеги Александра Михайловича зовут меня постоянно действующим несчастьем Дегтярева, сокращенно ПДН.

Григорьев не удержал ухмылку, а я продолжала:

– Также я осведомлена о том, что начальник Овсянкина, упрекая подчиненных, произносит замечательную фразу: «Это не нормальный сотрудник, а какая-то Дарья Васильева».

Борис наполнил чашки кипятком и отбросил вежливое «вы».

– Не обращай внимания на завистников. Народ понимает, как повезло Дегтяреву, он живет за тобой, как за каменной стеной.

– Странно, почему никто ни разу не упомянул, что я родила полковнику еще и мопса Хуча? – вздохнула я. – Устала повторять: мы с Александром Михайловичем просто друзья.

– Все, все, хорошо, – закивал Григорьев, – не хотел тебя обидеть. Знаешь, я тоже завидую Дегтяреву.