Клетчатая зебра

По всей видимости, именно гражданская жена внука Бусыгина изображала из себя и экстрасенса. Она хорошо загримировалась, не получилось у нее только руки изменить. Жанна часто приезжает в пансион и легко могла тайком от сиделки взять паспорт старика, думаю, фото в нем давнее, а на год рождения никто и не смотрит. Нет, нотариус или сотрудник кредитного отдела банка очень внимательно изучат документ, но в бюро пропусков на телевидении просто пробежали по страничке глазами, выхватив лишь имя.

В кармане запрыгал мобильный, со мной опять пыталась соединиться Маша.

– Муся, угадай, где я? – радостно завопила она.

– Дома, – ответила я. – В предместье Парижа, конечно, не в Ложкине!

– А вот и нет! – захлебываясь от восторга, выкрикнула Манюня. – В Германии!

– Да ну? – удивилась я. – Кто тебя туда отвез? И зачем?

Маруся поделилась радостью. У ее подруги Анетт Дюпон есть старшая сестра Франсин, которая завтра выходит замуж за бюргера. Анетт будет подружкой невесты, Франсин должны сопровождать в церковь восемь девочек.

Связь прервалась, я набрала номер Манюни и убедилась, что та на самом деле в Германии, потому что услышала мужской голос, говоривший на немецком.

Я когда-то изучала язык Гейне и Гете, но владею им не очень хорошо, однако даже моего весьма скудного словарного запаса хватило, чтобы понять: Маруся оказалась вне зоны доступа.

У меня закружилась голова. Я нырнула в салон малолитражки и попыталась разложить по полочкам полученные сведения.

Представляю реакцию специалиста, когда он услышит от больной слова:

– Доктор, аллергию у меня вызывает умственная деятельность.

Поток машин замер, я пристроилась в хвост темно-синей «девятке» и опустила стекло своего окошка. Здравствуй, пробка! Вместо того чтобы заняться анализом сведений, я стала рассматривать соседей и увидела девушку, судорожно всхлипывающую в ярко-красной праворульной «букашке», стоявшей почти впритык к моей машине.

– Может, я могу чем-то вам помочь? – спросила я.