Мой дикий

– Недоразумение? – усмехается Алиса, вскакивая и, наконец, взглянув на меня.

Притягиваю ее к себе. Брыкается. Упирается ладонями мне в грудь, пыхтит, пытаясь отстраниться.

Не отпускаю. Держу крепко одной рукой. Молча снимаю с шеи веревку с кольцом и надеваю ей через голову.

– А с тобой мы потом поговорим, – рычу, коротко чмокая рыжую занозу в губы, и выхожу, не слушая возмущений.

– Мир! – окрикиваю сына и он тут же выглядывает из кухни. – Ты что там забыл?

– Пил. – пожимает плечами с невозмутимой миной.

– Я еду к Лерке.

– А если ты не позвонишь? – усмехается Мир.

– Жить останешься, – хлопаю его по плечу. И он понимает, что я не шучу. – Сам знаешь, что надо делать.

Кивает.

Сейчас все гораздо серьезнее, чем кому-то может показаться со стороны, но лишь я и он знаем об этом.

– И с Илюшей договорись про моральный ущерб. Злате нужно продолжить массаж.

Мир снова кивает. Жмем руки. Подхватываю куртку и выхожу из квартиры.

Почему Андрюха не звонит? Лера решила снова скосить под дуру и сбежать? Или сдала меня старому гандону и моих ребят накрыли раньше, чем они успели среагировать?

Расстреляют мою тачку и дело с концом.

Прикуриваю. Сам звоню начбезу, но он не берет трубку. Хочу посмотреть на окна Алисы, но не решаюсь.

Не надо оно. Возможно, мы последний раз виделись, а я так попрощался, будто за хлебом вышел.

Запрыгиваю в машину.

Выезжая на шоссе, делаю музыку погромче. Бью по газам.

Улыбаюсь и подпеваю. Чему быть, того не миновать.

Судьба – дама с характером. Отвернуться может в любой момент, но меня любит. Фартовый я.

Сколько раз по молодости меня могли пристрелить, даже посчитать невозможно.

Сколько раз подставить пытались, когда уже смотрящим стал, тоже со счету собьешься.

Неужели сейчас отвернется? В самый последний, важный для меня момент?

– Дай знак, – прикуриваю снова. – Пиздец я на измене.

Звонит телефон. Выдыхаю рвано, смотрю на экран.

– Да, – рычу, ожидая услышать кого угодно, кроме Андрея.

– Рэм Алиевич, звонили? Я тут в больнице был, на беззвучном стоял телефон.

Кажется, стону от облегчения, закатывая глаза.

– Как дела? – уточняю, выкидывая сигарету. Тошнит уже."

"– Все хорошо. Ой, то есть, Антон Николаевич умер в реанимации от сердечного приступа, а так все хорошо.

– Жалко как. – качаю головой. – Адрес больницы скинь. Сейчас жену отдыхать отправлю и приеду.