Хозяйка Скальной гряды

То есть, конечно же, он проезжал мимо зелёных лугов, иногда видел какой-нибудь домик, украшенный цветами в горшках, но, чтобы использовать цветочные полосы для пользы дела и в таком количестве… нет, не ожидал.

Томаш же был потрясён, и это все видели, но почему-то он как будто бы сердился, даже гневался, что было непонятно.

К Полине подбежали женщины из семьи Сида и, создавая ненужную суету, начали разгружать вещи. Вскоре показался староста, старшие рабочих бригад, селяне.

— Ваше сиятельство, — обратилась девушка к Томашу, — быть может, вы у нас переночуете, а на рассвете отправитесь обратно?

— Нет, не хочу её сиятельство оставлять одну на постоялом дворе, — выдавил он и чуть доброжелательнее добавил: — Дорога ровная и хорошо освещена, а конь не сильно устал.

Полина не стала настаивать. Она его не понимала. То он восхищён, то сердит на что-то.

А от его последних слов на душе стало горько от наглядного понимания того, как мужчина может любить и заботиться, даже если жена постоянно треплет нервы.

У кого бы узнать: может, на самой Поле венец безбрачия, или какое проклятие? Почему никто не влюбляется в неё? Как бы ей хотелось, чтобы по ней хоть кто-то сходил с ума! Она бы сумела скрыть свою фригидность!

Кота завести, что ли? Может, он будет любить её?

Граф Томаш кивнул спутникам Полины на прощание, развернул коня и умчался в ночь.

— Дорофеич! Позаботься о лошадушках, а повозку поставь возле моего сада. Гости сегодня там переночуют. Вилантий свет Пашенович, велите своим занести сундук ко мне в дом, а вы с Мишенькой обустраивайтесь в повозке. Завтра решим, где вам жить.

Полина развернулась к стоящему столбом эльфу.

А он смотрит на море и гряду — не насмотрится; дышит морским воздухом — не надышится.

— Вам, господин Лилианэ, я постелю на террасе.

Глубоко вздохнув, девушка окинула взглядом свой домик, и попыталась представить, каким он будет, если сделать пристройку позади.