Хозяйка приюта, или Я не твоя жена, дракон!

Долорес сказала, что таких, как я, ни одна зараза не берет. Это-то меня и спасло, видимо.

— Что же ты такого натворила, Ивари? — во второй раз подряд спросила я.

Дело выглядело скверно, но — плюсы были в том, что я теперь Иви Хантер.

А генерал Реннер, Ивари и ее к нему любовь осталась в прошлом.

В прошлом, я сказала! И не собираюсь я обращать внимания на тянущее болезненное чувство в груди, какую-то невыразимую тоску, которая появлялась, когда я вспоминала о генерале, о его горячих прикосновениях и глазах.

Не могла же я влюбиться в того, кого увидела один раз в жизни? Это просто смешно.

В этот момент в кабинет вломился Юджин. Одетый, слава богу. Правда, в какие-то обноски: я получила возможность наконец рассмотреть их при свете.

— Леди, вы сказали прийти — и я пришел! — бодро доложил он и замер, уставившись на сверкающую горку драгоценностей.

— Разве тебя не учили стучаться? — подняла бровь я, пряча их в ящик стола. — Правило номер один: стучись, прежде чем войти ко мне. Все понятно?

Юджин кивнул, не отводя взгляд от сокровищ.

— Правило номер два: никому не говори о том, что увидел. Попытаешься украсть…

— Да вы что, леди! — уставился он на меня огромными глазами.

На его лице был написан такой шок, что я даже поверила. Почти.

Не питала я иллюзий по поводу моральных устоев мальчишки, учитывая, в каких условиях ему пришлось расти.

Драгоценности стоит позже перепрятать, и понадежнее: это будет нашим неприкосновенным запасом, который пойдет на ремонт дома, изготовление мебели и прочие глобальные цели, которые я перед собой поставила.

А для текущих расходов попробуем использовать то, что дает приюту корона. Заодно и оценю, хватает ли этого хоть на что-то.

— Садись.

Юджин настороженно приблизился и рухнул на стул.

— Рассказывай. Только честно. Кто ты такой, откуда здесь взялся, почему жил в подвале.

Вчера мы как-то не успели об этом поговорить.

— Так, — он вытер лицо рукавом, — Юджин, леди. Жил тут. Лет с тринадцати.

— А потом? — поторопила я.

Он пожал плечами, уставившись вниз. Я молчала, и Юджин начал говорить. Когда ему исполнилось семнадцать, он, как и прочие взрослые дети, выпустился из приюта в большой мир. Ему полагались подъемные — две серебряные монеты, но Долорес дала ему горсть медяков и выгнала.

— И ты не пошел в полицию?

Юджин нахмурился.

— Вы такая смешная, леди. Какое полиции дело до такого, как я? — Он закатал рукав, демонстрируя что-то, похожее на рисунок браслета на запястье.