Хозяйка приюта, или Я не твоя жена, дракон!

А это… Я открыла рот от удивления, потому что увидела, что во сне он обнимает девочку-бродяжку с совиными глазами. Та, в свою очередь, обнимала неизменный мешок с едой: не расставалась с ним даже во сне.

— Юджин? — позвала я, тихо скользнув в комнату. — Юджин?

Он дернулся, уставился на меня огромными испуганными глазами, которые на мгновение показались мне звериными.

— Леди, — хрипло сказал он и кашлянул. — Я… — Он посмотрел на девочку. — Она плакала и…

И он решил ее успокоить таким образом? В другом случае я бы сказала, что дистанция между детьми и воспитателем необходима и уж тем более не стоит выбирать себе любимчиков, но сейчас… Кажется, иногда объятия — в самом деле лучший вариант.

— Хорошо, — кивнула я. — Я хочу, чтобы ты поднялся в кабинет где-то через полчаса, когда няня Урсула сможет тебя заменить. Не оставляй детей одних. Потом, когда мы немного освоимся, спать можно будет подольше, но сейчас — ты мне нужен.

Юджин настороженно кивнул, и я, крадучись, вышла.

Переведя дух, я аккуратно закрыла за собой дверь “детской” и задумалась. Сейчас еще, должно быть, довольно рано — не больше шести утра, если верить большим часам в холле, которые мы с няней Урсулой вчера добросовестно завели.

Детей можно будет будить в восемь или девять, нужно успеть сходить в город за завтраком, поговорить с Юджином и няней Урсулой, — а до того момента у меня есть немного времени, чтобы хорошенько обдумать положение дел.

Поднявшись наверх, я зашла в кабинет Долорес, я закрыла дверь и села на стул управляющей.

Наконец-то появилось время немного поразмышлять. Важный процесс, между прочим.

Что мы имеем?

Свидетельство о разводе с генералом Реннером. Доказательство того, что я теперь свободна. Разгладив свидетельство и положив его на стол, я опасливо поднесла к лицу правую руку. Запястье было абсолютно чистым, но кончиками пальцев я почувствовала узор метки. От этого меня пробирало дрожью.

“Чтобы духу твоего в этом доме больше не было”, — вспомнила я полные ненависти слова.

Одновременно с этим в мозгу всплыло воспоминание. Ивари, счастливая, вертится перед зеркалом, рядом суетится портниха. “Няня Урсула! — восклицает Ивари. — Я буду самой счастливой невестой! Алан сделал мне предложение! Мы друг друга любим!” И вот, как все закончилось. Генерал Реннер обвинил Ивари в том, что из-за нее чуть не погиб ребенок, и вышвырнул из дома.

— Что же ты такого натворила, Ивари? — задумчиво спросила я.