Хозяйка приюта, или Я не твоя жена, дракон!

Они купили дом на окраине города в тихом районе — и Урсула была уверена, что успеет еще понянчить моего малыша и ребенка Софи.

Алан красноречиво намекал, что хорошо бы ей не слишком напрягаться и вообще… “Иви, я не люблю, когда меня в моем же доме учат жить!”

“Да что ж ты так нервничаешь? — шутила я. — Неужели королевского канцлера может вывести из себя простая пожилая женщина?”

— И наконец, — произнесла я, завершая затянувшуюся речь. — Я хочу сказать спасибо моим детям. Без вас бы я не справилась."

"Эту часть мне не писал Альберт — но должна же я хоть что-то сказать искренне? Я улыбнулась, перебегая взглядом с одного любимого лица на другое.

— Мы тебя тоже любим, мам! — выкрикнула Мелисса, и Дерек оглушительно свистнул.

Возмутительно! Вот все-таки манеры — их слабое место. Эта же мысль появилась крупными буквами на кислом лице главы парламента. Зазвучали жидкие аплодисменты, и я наконец поставила свою подпись. Вслед за мной расписался Алан, потом — глава парламента и, наконец, его величество.

Когда король отложил перо, по подписям пополз желтый свет магии. Огонь пробежался по каждой букве, охватил край документа, как будто замкнулся в кольцо, а потом погас, превратившись в круглую печать с гербом.

Билль о правах неблагих был официально принят!

С улицы тоже донеслись аплодисменты — хлопали собравшиеся на площади у дворца люди. За пятнадцать лет отношение к неблагим здорово изменилось: многим стало очевидно, что если нанять на работу почтальоном, к примеру, кого-то, кто умеет летать, то посылки можно доставлять намного быстрее.

В последние годы ограничения воспринимались как пережиток прошлого — так что большинство радовались тому, что это наконец позади.

Конечно, проблемы не ушли разом. Среди неблагих хватало преступников — но их хватало и среди обычных людей, и среди драконов.

Кое-что в жизни неизбежно.

— Предлагаю сбежать с торжественного приема, — прошептал мне в ухо Алан.

По коже пробежали мурашки. Захотелось прижаться к нему теснее, поцеловать, сбросить к чертям неудобное платье.

— Ты что, нельзя! Мы должны быть, как иначе? Мы должны…

Снова быть на виду, общаться с парламентариями и аристократами, улыбаться, вести долгие разговоры… хотя больше всего на свете хотелось сбежать домой и остаться наедине. Желательно — за дверями спальни.

Я соскучилась по Алану: в последние дни перед подписанием Билля у нас буквально и минуты свободной не было, чтобы побыть вместе.