Хозяйка приюта, или Я не твоя жена, дракон!

Любые реформы начинаются с безумств, но только у самых дальновидных хватает прозорливости их поддержать.

Алан закашлялся, Альберт тоже спрятал смех в кулаке. Вот подлецы, мы же вместе эту речь писали! Хотя, конечно, “дальновидность” и “прозорливость” — это я парламентариям-консерваторам здорово польстила. Даже его величество явно пытался не засмеяться. Душевный все-таки человек! Дракон."

"Вдохновенно произнося заученную речь, я пробежала глазами по залу и наконец посмотрела на первый ряд, где стояли наши с Аланом дети.

Мелисса — вся в черном, статная и гордая леди.

Бетти и Берт, как всегда рядом, такие разные, но такие одинаковые.

Дерек. Ему вот-вот исполнится двадцать — он был завсегдатаем балов и салонов, а его голубые глаза, мягкая улыбка и светлые волосы сводили с ума всех девушек, кто оказывался у него на пути. Уверена, многие из них изрядно промыли отцам и матерям мозги по поводу симпатии к неблагим.

К одному конкретному неблагому, который пока не хотел ничего серьезного.

“Мам, ну не всем же быть как Юджин, который с семнадцати женат!”

“Ты главное предохраняйся, — вздыхал Алан.

“Пап!”

А я все никак не могла привыкнуть, что этот красавчик-сердцеед — это тот же крикливый мальчуган, который не умел обращаться в виверну правильно и никак не мог принять необходимость одежды.

Дереку нравилась поэзия — и не только потому, что она позволяла пудрить девушкам головы (как и обещание полетов под звездным небом — в буквальном смысле, те даже не возражали против формы виверны).

Кажется, стихи Дерека были неплохи — по крайней мере, я не раз и не два натыкалась на то, что их переписывают, передают из рук в руки, цитируют и даже вышивают на одежде.

Кроме того, Дерек помогал Мелиссе с текстами пьес для театра. Я частенько натыкалась на этих двоих в библиотеке, пока они ругались до хрипоты, а Мелисса использовала аргумент: “Как ты можешь со мной спорить, я помню, как ты с голой задницей по дому бегал!”

В общем, семейная идиллия.

Рядом с Дереком стояли Лили и Софи, уже взрослые совсем, поверить не могу! Им пришлось сложнее всех: все-таки у одной были рожки, у второй — крылья. Им, в отличие от остальных детей, сложно было затеряться в столичной толпе.

Лили единственная из детей, кто решил связать свою жизнь с собственным даром. Она хотела стать спасательницей. Тушить пожары, разбирать завалы — помогать тем, кому это нужно. Конечно, это повергало меня в ужас.