Хочу тебя вернуть

— Я себя скотом чувствую! Дрянь! Не выслушал, наделал дел… Может, ты домой пойдёшь? Или у меня здесь останешься? — предлагает он.

— Таак! Я взрослая женщина, которая сама приняла решение! Тайгир, скажи я на диване, когда мы целовались, тебе нет, ничего бы дальше не было. Я права? — он кивает в ответ. — Неприятные ощущения в начале, скажем так, ""близких отношений"" это тоже нормальное явление. Ну, не понравилось мне, так может я вообще какая-нибудь не такая?

— Чушь не неси! Не такая она! — перебивает меня он.

— Да почему мне плохо-то? — попыталась достучаться я до него, но увидев, как он наклонил голову вперёд, словно бык на корриде, и сжал губы, поняла, что тут спорить бесполезно. — Мне мои вещи нужны, принеси, пожалуйста.

Отказать мне в просьбе он не мог, хоть и было видно, что оставлять меня одну даже на минуту он не хочет. А я воспользовалась его отсутствием, чтобы привести себя в порядок. Когда я переступила из кабины на пол, Тайгир тут же завернул меня в полотенце и прижал к себе.

— Прости. Я всё исправлю, я себя удержу. Больше плохо не будет. — Тихо говорит он мне на ухо, словно нас здесь кто-то может услышать. — Веришь?

— Верю. — Решаю не спорить с ним я, иначе я тут действительно до вечера пробуду.

— Поедем сегодня домой? — чуть расслабляется он, но всё равно, моего ответа ждёт напряжённо.

— Я тебе только сегодня швы сниму. Хоть пару дней, но нужно провести под наблюдением. — Останавливаю этого быстрого.

— Я и так тут уже лишнюю неделю провёл.

— Чего? Ты неделю назад только в себя пришёл! — возмущаюсь я."

"— Вот и говорю, что неделю лишнюю торчу. Дома отлежусь. — Наблюдает он за тем, как я одеваюсь, свои брюки он натянул за секунду.

— Ага, а то там бордель заждался! — вспомнила я.

— Всегда будут девки, готовые продавать себя, и те, кто за это будет платить. Но меня там явно не заждались. Я в нашей семье отвечаю за охрану, бойцов и силовое решение проблем.

— А с чего ты взял, что я ревную? — прищурилась я.

— Потому что я тебя ревную. — Признаётся он, снова обезоруживая своей откровенностью.

— Теперь-то к чему? — намекаю я на то, что ну причин для ревности как бы нет, и он теперь это знает.

— Ко всему! А знаешь, тебе паранджа очень пойдёт. Хотя нет, там руки видно и глаза.