Катрин

Из мебели здесь были только книжные шкафы и высокая деревянная стойка, доходящая Катрин практически до плеч. А еще – небольшой круглый столик, под которым, словно два его деревянных сына, жались друг к другу круглые табуреты. Стойка отгораживала собой открытую дверь, за которой кто-то, кажется, занимался спортом или двигал что-то неподъёмное, тяжело дыша от усталости.

– Генор, подойди, – послышался слабый мужской голос из-за двери.

Парень с зёрнами быстро подошел к двери и исчез за ней. Через несколько минут он вышел, и Катрин заметила, что его лицо снова приобрело человеческий вид.

– Держишь их на игле? – спросила ведьма у пустоты.

– Здравствуй, Вера, давно тебя не было видно. Что будешь брать? – голос проигнорировал неуместный, по всей видимости, вопрос.

– Привет, Вереск, – деловым тоном ответила Вера, – думаешь, эти провожатые смогут тебя уберечь?

– Это не твоё дело! – в голосе послышалось раздражение, – если ты пришла по делу, то лучше поспеши. Следующий клиент может прийти с минуту на минуту, а я не собираюсь создавать здесь очередь.

– Хорошо, – ответила ведьма и начала перечислять незнакомые Катрин слова.

Она перечисляла и перечисляла, пока из-за стены не раздалось:

– Стоп! Это всё. Будешь что-то менять?

Вера задумалась:

– Да, мёртвую вишню поменяю на сильфий.

После этих слов за стеной послышались глухие шаги, шорох, звон стеклянной посуды и скрип металлических петель.

– Пусть девочка зайдёт, – сказал Вереск.

Катрин умоляюще посмотрела на Веру, но та лишь грозно нахмурила брови.

Катрин сделала смиренный вдох, затем, выдохнув, сдвинулась с места, стараясь ступать на ковер как можно тише, словно боялась, что её услышат.

– Давай скорее, я тебя не укушу, – подзывал голос за дверью.

Катрин обогнула стойку и, тяжело дыша, подошла к двери. Она толкнула старое, затёртое от постоянных прикосновений, дерево, и дверь заскрипела на петлях.

В этой комнате источником света было одно-единственное окно, занавешенное прозрачным ситцевым тюлем. Разглядеть что-либо в таком полумраке было сложно. Вдоль круглой стены стояло множество сундуков и высоких стеллажей. Полки были плотно забиты склянками, мешочками, пакетиками. С потолка свисали травы и ожерелья из высушенных грибов.

Хозяин дома тенью стоял возле потухшего камина, над которым сушились какие-то синие цветы, и смотрел на Катрин.