Камея из Ватикана

– А ты на языческую царицу.

И они опять замолчали.

Она странно себя чувствовала, словно после наркоза, когда в глазах еще двоится и плывет, но возвращение уже осознается. Она словно возвращалась из параллельного мира, и ей не слишком хотелось в этот, привычный.

Она зашевелилась, села и обхватила колени руками. Он попытался заправить волосы ей за уши – из этого ничего не вышло, их было так много, и они не желали слушаться. Она рассматривала его, и от ее взгляда ему становилось щекотно.

– Как ты живешь? – спросил он.

Саша задумалась.

– Калибрую прицелы, – сказала она в конце концов. – Чтоб не промахнуться. Бизнес – это отчасти как на войне. Чтобы выжить, нужно все время отстреливаться.

– Ясно.

– А ты как живешь?"

"– Думаю, – сразу же ответил он. – То есть в основном думаю. Езжу в экспедиции, там тоже думаю, но на раскопках полно физической работы. Отстреливался только от расхитителей древностей в окрестностях Чичен-Ицы, на Юкатане.

– Это же какой-то знаменитый древний город, да?

– О да.

– Наверное, странно так много знать о древних городах и людях.

– Интересно, – поправил он. – Ну, и странно, конечно, тоже. Редко, когда мне совсем не хватает денег, я вожу туристов по каким-нибудь хитрым маршрутам. В пустыню к берберам или в Непал. И всякий раз меня удивляет, что люди так… ленивы и нелюбопытны. И ничего не хотят знать о своем прошлом.

– Может быть, они не всем нужны? Знания о прошлом?

– А как тогда калибровать прицелы? – спросил он.

Она посмотрела на него.

Он продолжал:

– Воевать имеет смысл, когда знаешь, в какую сторону воюешь.

Саша усмехнулась:

– Пока будешь раздумывать, в какую сторону, тебя непременно пристрелят.

– Возможно, – согласился Федор.

– У меня есть лед и первоклассный шабли из мужниных запасов. Хочешь?

– У тебя есть муж?

– Бывший, – сказала Саша и поднялась. – Винный погреб достался мне в наследство.

– Если бывший, то хочу.

Они сидели голые на полосатом коврике, пили шабли и ели сыр.

Возвращение из параллельного мира оказалось нелегким.

– Сколько тебе было лет, когда дядя тебя нашел и забрал к себе?

– Десять.

– Совсем маленький.

– Я не люблю об этом вспоминать.

– Ты теперь остался совсем один? После того как они оба умерли?

Он посмотрел на нее.

– Я пока не знаю, – сказал он. – Может быть, и нет.

Она вдруг испугалась.