Камея из Ватикана

Допустим, охотились за камеей и забрали ее, когда Лидия Ивановна… умерла. Простите меня, Федор! Но кто и зачем полез в ее дом снова?.. Если даже в тайнике она ничего не держала!

Федор вдруг улыбнулся:

– Держала! Мы специально сооружали тайник для другого дядиного подарка. А сейчас тайник пуст.

– Что там было? – жадно спросила Тонечка.

– Книга, – сказал Федор так торжественно, словно признавался, что его тетя держала у себя в тайнике шапку Мономаха. – Старинная рукописная книга. Подлинные записки купца и путешественника Афанасия Никитина.

– В смысле? – изумилась Тонечка.

– В самом прямом, – все так же торжественно провозгласил Федор.

– «Хождение за три моря»?!

– Именно. Рукопись была странным образом утрачена, когда началась перестройка. Об этом не очень принято говорить до сих пор.

– Ее украли, что ли? – спросила Саша.

Федор кивнул.

– Когда стали поднимать архивы, нашли только первую и последнюю страницы, а самой рукописи как не бывало, пропала. Копии остались, конечно, но подлинная считается утраченной.

– Я совсем запуталась, – пожаловалась Саша. – Ватиканские камеи, средневековые рукописи!.. И все это в доме вашей тети на Заречной улице!..

– «Хождение за три моря» вывезли из СССР в Германию и пытались переправить в Штаты, какому-то тамошнему коллекционеру. Подробностей я никаких не знаю, но апостольский нунций в Баварии Франческо делла Дженга как-то сумел ее перехватить и перекупить. С разрешения Святого Престола, разумеется. И привез ее в Рим.

– Книгу? – уточнила Тонечка. Теперь ей казалось, что она сама сию минуту спятила здесь, на террасе.

Федор Петрович кивал в ответ на каждый вопрос.

– По разным данным, он был не столько купцом и путешественником, сколько разведчиком. Поход в Индию стал просто предлогом для сбора материала о государствах, через которые он шел. В пятнадцатом веке разведки тоже работали.

– Подите вы с вашими разведками! – перебила Тонечка. – Теперь уже и я запуталась! Нунций из Баварии вручил подлинник «Хождения за три моря» вашей тете, что ли?!

– Ну да, – сказал Федор Петрович, словно говорил, что тетин приятель подарил ей на день рождения шляпку.