Наследница долины Туманов

 – Ты им одно, а они в своё: упрутся, и хоть дрын о них чеши. Вы, княжна, не умертвие, напротив, я такую несговорчивую, упрямую, толстокожую особу впервые вижу. И хватит фонтанировать тьмой, я слышу отголоски вашей боли. Так что признайтесь, что вам там на полу неуютно, и попросите у меня помощи.

– Не дождёшься, – процедила уязвлённо я, и, зажмурившись, прекратила все попытки подняться. Кресло сильно давило на рану, причиняя мне физическую боль, а понимание, что совсем скоро поймают родного мне человека и вздёрнут.

Душу наполнял то страх, то злость на этого мужчину, то на няню, то на весь мир разом.

Я словно очнулась ото сна, в котором пребывала последние десять лет, и осознала себя живой.

Глава 10

В комнате какое-то время было тихо. Затем гер тяжело уселся в княжеское кресло и громко выдохнул:

– Пошли всё вон!"

"В помещении оживились. Возня нарастала. До меня доносились звуки шаркающих по полу ног Кто-то вскрикнул.

Моё сознание на мгновение померкло.

Хотя, возможно, мне показалось, что прошла всего пара секунд, потому как придя в себя, поняла, что обстановка вокруг меня сильно изменилась.

Снова было тихо. Вообще, ни шороха. Людей явно вывели, а про меня, похоже, или забыли, или оставили тут, чтобы добить.

Это было так похоже на мужчин.

Я лежала и не шевелилась, боясь даже вдох глубокий сделать. Боль замерла, растворившись во тьме, что смертельным холодом пронизывала кожу и леденила кровь, медленно останавливая сердцебиение. Я знала, что будет, если я не возьму над ней контроль.

Знала!

Как княжна этих земель, я не раз слышала рассказы, как здоровые люди, не владеющие даром, оцарапавшись в тумане, постепенно превращались в умертвие.

Иногда они возвращались в дом. И не подозревая, приносили в себе смертельную магию тумана. Родные даже не понимали порой, что их горячо любимый муж, сын, отец непросто болен, а уже мёртв. И только когда, окончательно утратив связь со своим разумом, заражённый начинал убивать, всё становилось на свои места. Но, как правило, было уже поздно.

Для всех поздно.

Потому как мёртвый желал только одного – убивать.