Кай из рода красных драконов (СИ)

Нам уже казалось, что их послали с разведкой, и они сейчас улетят.

И вдруг один из драконов, тот, где одиноко сидел колдун, острокрылым стрижом ринулся вниз. Мы с Ойгоном не успели даже зажмуриться, как из рук колдуна вылетела молния и взорвалась прямо над нашими головами.

Я почти ослеп от жуткой вспышки. Из глаз полились слёзы.

А потом шарахнуло ещё раз, и я, действуя уже на голых инстинктах, схватил завалившегося в кусты Ойгона и потащил назад, по узкому туннелю под землёй, под защиту огромных камней.

Не знаю, откуда у меня силы взялись — Ойгон был тяжеленный, а случившееся оглушило его и дезориентировало.

Брат пытался отбиваться, я тащил, обливаясь слезами и слыша над головой приглушённые раскаты грома: молнии продолжали бить в лагерь, сжигая его дотла!

Истэчи не ошибся, назвав чёрный камень — «глазом колдуна». Мерген выдал нашу стоянку! Спасла нас только любовь моего приятеля Истэчи к байкам и сплетням да моя привычка опасаться слежки беспилотников.

Я полз. Земля дрожала, и песок сыпался за шиворот.

Такой короткий на пути сюда туннель стал вдруг длинным и узким.

А что, если нас сейчас сравняет с землёй?

Я подналёг, изо всех сил протискиваясь вперёд и таща за собой брата. Нащупал камни. Потом различил свет. Не ослеп, как же хорошо!

Ещё рывок — и я втянул Ойгона в убежище между камней, а туннель обвалился, засыпав его ноги.

Но голова и плечи названого брата были уже в убежище. И горячий мокрый язык Бурки приветствовал меня, слизывая солёные слёзы.

Глава 20

Лазутчик

Пока я гладил взволнованного Бурку и хватал губами воздух, Темир с Истэчи в четыре руки откопали Ойгона и втащили его в убежище.

Брат уже немного пришёл в себя. Он бешено вращал глазами, ругаясь на чём свет стоит.

Вернее, думал, что ругается.

Для меня его проклятья больше походили на жалобы."

"— Как же так?! — возмущался Ойгон. — Да как такое могло случиться, чтобы брату пришлось тащить на себе воина, как маленького ребёнка?! Небо сейчас заплачет от стыда, а земля затрясётся! Но что это было со мной? А почему память пуста, как бурдюк пьяницы? Это всё нижний бог со своими кознями!.

Слова про небо и нижнего бога звучали особенно беспомощно. Ну, кто ж так ругается? Научить его, что ли?

— Колдун врезал по лагерю молнией, — сказал я Ойгону успокаивающе. — А у тебя от удара наступило что-то вроде контузии. Знаешь, как это бывает?

Ойгон только замычал в ответ на незнакомое слово. Хотел головой мотнуть — и подавил крик боли.

— Ничего, — подбодрил я его.