Кай из рода красных драконов (СИ)

Запястья невыносимо зачесались, и я осторожно потёр их, не отрывая глаз от морды зверя. Говорят, что нельзя пристально смотреть в глаза хищнику — вот только я видел, что это его и держит сейчас, крепче аркана. Я «поймал» его глазами. И боялся упустить.

Ещё три шага. Ещё два. Шаг!

Огромный кот, чуть подался назад. Посмотрел на меня, словно бы усмехаясь в усы.

Я не удержался — протянул руку, в попытке коснуться пушистой шерсти… Зря.

Барс осел на задние лапы. Перепрыгнул сразу и через меня, и через костёр. И исчез.

Всё-таки призрак? Или это какая-то шаманская магия? Глаза мне отвели, что ли? Зверь был совершенно как настоящий! Я же подобрался к нему почти вплотную, каждую шерстинку видел!

— Ирбис! — восхищённо выдохнул кто-то из молодых воинов.

И зашелестело тихое:

— Ирбис, ты видел, да?

— Ирбис!

— Он не прошёл обряд! — возразил возмущённый, но одинокий голос.

Я обернулся. Протестовал не тот воин, что напал на меня с мечом. Интересненько.

Меч, что дал мне приятель, остался лежать там, где я его и положил.

— Посмотри на его руки, — негромко, но веско бросил Ичин. — Он уже воин! И дух барса пришёл сюда, чтобы подтвердить это. Кто ты такой, Ыйген, чтобы решать тут за всех?

Воин молча насупился. А вот тот, что дрался со мной на мечах, возмущённо засопел, потянул из ножен меч, а шея его опять налилась кровью.

— Успокойся, а то тебя удар хватит! — огрызнулся я и поскрёб ногтями чешущееся запястье.

На руках снова выступил кольцевой узор. Он стал ярче и даже немного светился.

Интересно, если появляется барс, значит, скоро у меня на руке выступит и его морда? Или барс — это хитрые шаманские игры, а моя «метка» будет с мордой медведя?

Не, ну я чумной. Разве призрачный медведь реальнее призрака барса?

Воин, что дрался со мной, посопел ещё, посмотрел на молодёжь — она явно была на моей стороне, и со стуком вбросил меч в деревянные ножны.

А я подошёл к волку, безвольно лежащему на траве.

Какая подлая тварь ударила зверя мечом? Тот воин, что бросился на меня? Но лезвие его меча было чистым.

Я начал переворачивать тушку зверя, чтобы глянуть, что там за рана — от меча или от ножа?

Он был крупнее волков моего родного мира, но гораздо меньше тех, на которых летали здешние воины. И окрас у него был немного плебейский, собачий какой-то.

Тушка оказалась тяжёлая. Я поднатужился, толкнул посильнее, и зверь сдавленно застонал.

Живой! Ах ты ж, мать твою!

— Помогите! — я обернулся к воинам.