Кай из рода красных драконов (СИ)

Она была обжарена совсем слегка, видимо, воины прилетели и только готовились к трапезе.

Я вспомнил, что должен соблюдать какой-то дурацкий пост, но… ведь только Тенгри видит? А Ойгон с шаманом уже слегка пьяные, может, и не заметят. Монголоиды ведь быстро пьянеют.

А раз никто не видит — то это Тенгри и велел меня накормить! Любит он воинов, заботится. Спасибо ему!

Я быстро схватил протянутый Ойгоном кусок и вгрызся в него зубами.

В нос ударил ни на что не похожий запах, но на вкус мясо было как мясо. Только не дожаренное.

Оставалось надеяться, что желудок Камая к этому приспособлен. Но вообще — неплохо пошло, если привыкнуть к запаху. Очень даже неплохо!

Шаман тоже взял себе кусок ребра и молча отдался процессу. Мясо оказалось на удивление мягкое, вроде курятины. Сами ребра, как я и предполагал, — тонкие, почти невесомые.

— Хорошо! — сказал Ойгон, обгладывая очередное ребро. — Редко только попадается такая добыча.

— А барсы охотятся на драконов? — спросил я.

— Дракон без колдуна на загривке — стае крылатых волков не противник.

— До ночи надо бы успеть улететь отсюда, — сказал я, глядя, как птица-солнце не спеша спускается со своего небесного насеста.

— До ночи успеем, — кивнул Ойгон.

— Так что там на перевале-то было? — спросил я. — Почему барсы не смогли уйти за остатками войска правителя Юри через перевал?

— Перевал весь в огне, — пояснил Ойгон, аппетитно чавкая.

— А как вы раньше там проходили?

— Духи перевала должны были пропустить нас, — вздохнул Ичин. — Но они меня не послушались. Думаю, это потому, что на мне — грязная, злая рана. Мы договорились с Мергеном — я скоро умру, и он встанет на моё место. И тогда барсы попробуют пройти через перевал ещё раз. Мы отправились с ним в святилище Белой горы. И я передал ему знаки власти. Они уже начали сходить с моих рук, смотри, Гэсар?

Ичин снял с больной руки кожаный наруч, плеснул араку на чёрное от раны запястье и на нём проступили знаки — те же орнаменты, браслетами охватывающие руку, что и у меня, только рисунок был иной.

— Знаки уже потускнели, — сказал Ичин. — Мергену нужно было только подождать немного. Но мой преемник стал вести себя странно. На обратном пути он только и делал, что ссорил воинов.